|
|
|
Декабрь 29, 2009
09:37 am - Ведь мы - ведьмы
Из книги Юлии Игиной "Ведовство и ведьмы в Англии. Антропология зла" (СПб.: Алетейя, 2009).
Когда средь молний, в дождь и гром...
...А бабка стояла рядом, кивала и приговаривала: "Кушай, батюшка, кушай на здоровьице..."
...Вечером он взял с собой лампу, лег и слушал, как в печке шуршит предок.
|
Ноябрь 10, 2009
11:59 pm - Стивен Р.Л. Кларк. Перевернутое время: Г.К.Честертон и научная фантастика
Не самая глубокая или концептуальная работа, но для "полоумных честертонианцев" (Аверинцев) вещь обязательная: очень много цитат из не переводившихся у нас текстов. Но странное дело: мысли Честертона, приведенные в систему, становятся тусклее и ошибочнее, чем когда они брошены вскользь в романе или эссе. Вероятно, потому, что у ГКЧ важнее видение мира, чем его концептуализация. О чем он не раз и говорил, только лучше.
Несколько любопытных цитат о волшебных сказках:
[С. 24, о "Принцессе и гоблине". Из предисловия к книге Г. Макдональда "Джордж Макдональд и его жена".]
Я читал эту книгу в детстве, и все это творилось на моих глазах в самом обычном доме, похожем на тот дом, где жил я сам, ведь у нас тоже имелась лестница, соединявшая подвал с чердаком. В этом отличие моей любимой сказки от множества других, в этом отличие моей философии от всех прочих. Прогресс всегда казался мне подозрительным, даже в наилучшем своем варианте - как путь и прогресс Паломника, ведь концепция прогресса упускает из виду, что все хорошее и все плохое ужасно близко к нам с самого начала -особенно близко в начале пути, в начале жизни. И хотя как всякий здравомыслящий человек я с интересом и почтением слежу за судьбой младшего сына мельника, отправившегося на поиски счастья (подобный сюжет использует и сам МакДональд в продолжении "Принцессы", когда сюжет вынуждает нас отправиться в далекую волшебную страну, то, уводя нас из дома, он лишает нас чуда преображения: привычная лестница, заурядные двери и окна уже не превращаются в детали магического мира.
[С. 26, о нонсенсе. "Библиотека детской".]
Наш дурацкий мир надоел нам до такой степени, что понадобились бармаглоты и йонги-бонги. Но ребенку этот мир еще не прискучил, так что и в книгах особой надобности нет. Обычный дядюшка пробуждает в малыше тот же дикий поэтический восторг, что во взрослом человеке - Дин-Дон с блестящим носом. Ребенок сразу разглядит смешное и странное, даже не наделяя незнакомца блестящим носом. Ребенок, этот истинный философ (равного ему еще не знал мир), считает любой нос на лице достаточно дивным и смешным.
[Там же. "В защиту бессмыслицы".]
"Алиса в стране чудес" интеллектуальна до мозга костей, зато Эдвард Лир ввел новый и небывалый элемент - поэзию, чувство. Льюису Кэрролу требуется лишь логика, и потому переход не столь резок: для большинства людей ум неотделим от остроумия. Но Лир вводит бессмысленные словечки и бесформенных существ, полагаясь не на помпезный разум, а на романтику ритма и резвость рифм:
В дальних странах, странах странных
Обитают в джунглях Джамбли.
Это не те страны, где обитает бармаглот. Кэррол, математически расчислив, складывает мозаику новых, загадочных слов, но Эдвард Лир действует отважнее и тоньше: он вкрапляет свой эльфийский диалект в самые простые и рациональные фразы, вынуждая нас сознаться, что значение этих слов не так уж чуждо нам. Разве не кажутся нам прозрачными и вполне разумными такие строки:
У Поббла Без Пальцев Ног
Были пальцы в былые года.
Кэрролу подобная проза недоступна. Лир так хорошо владеет своим материалом, что мы вроде бы понимаем, о чем он рассказывает, сочувствуем трудностям Поббла Без Пальцев Ног и неплохо ориентируемся в стране Джамблей.
[Перевод Л.Сумм - хороший, тонкий, "честертоновский", и переводчица ответсвенно пытается разобраться в джунглях НФ и фэнтези - она даже знает (и отмечает в аннотированном именном указателе), что Джон Краули - лауреат нашей, киевской Булгаковской премии. Но если бы текст просмотрел какой-нибудь фэн, можно было бы избежать некоторых ошибок.]
|
Август 23, 2009
11:59 pm - Еще в копилку
Когда-то я писал о том, что ранняя фэнтези, наделенная свойствами системности и последовательности (Роберт Говард прежде всего) вызывала у читателей ассоциации прежде всего с научной фантастикой ("Час Дракона" был переиздан с подзаголовком "science fantasy", Толкину доводилось слышать, что Средиземье - это другая планета и т.п.).
Можно посмотреть и с другой стороны. Благодаря любезности ВП/А я стал обладателем "Змея Уробороса" (1922) Э.Р. Эддисона в баллантайновском перпербэке: вполне фэнтезийный роман, написанный до ужаса архаичным языком (как и почти вся додревняя фэнтези) - но с чего он начинается? С того, что некий землянин духовно переносится на Меркурий - и дальше автор, забыв о незримом наблюдателе, спокойно пишет чистую фэнтези. (Ср. "Принцессу Марса" Э.Р. Берроуза, 1912, и "Путешествие к Арктуру" Д. Линдсея, 1920.)
Фэнтези требовала оправдания! - а лучшего оправдания, чем научно-фантастическое, под рукой не было.
Повествовательный прием имени Берроуза-Линдсея-Эддисона стал, видимо настолько привычным для современников, что Толкин, к примеру, критиковал Льюиса за то, что в "Безмолвной планете" тот прибег к нелепому и неправдоподобному средству передвижения - звездолету. Конечно, мистическая связь со временами Нуменора, куда правдоподобнее. А еще правдоподобнее то обрамление "Сильмариллиона", которое Толкин позаимствовал из "Рая земного" У. Морриса и с которым играл четыре десятка лет, пока не отказался (а зря): английский мореход прибывает на Одинокий остров, где читает и переводит древние эльфийские хроники.
Так или иначе, а связь между мирами сохраняется. Отказаться от нее могла только волшебная сказка, и уже "Фантазмион" Сары Кольридж (1817) начинался так: "Мальчик забавы ради прятался от няньки и бродил по саду своего отца, богатого и могучего принца". Тем примечательнее редкие исключения среди "взрослых" книг - такие, как некоторые романы Морриса и "Пегана" Дансени: книги еще более революционные, чем может показаться на первый взгляд.
|
Август 15, 2009
11:32 pm - Бессонница в летнюю ночь: судьба Оберона
Кажется, ссора Оберона и Титании, перманентный конфликт, настолько плотно вошедший в литературу, что кажется неким вневременным архетипом, - вымышлен Шекспиром. Нигде мне не удалось найти никаких указаний на возможные первоисточники.
В предисловии к одному английскому изданию "Сна" сказано, что У.Ш. вдохновлялся чосеровским "Рассказом купца", - но там спор по конкретному поводу, не более. Да еще в одном, сравнительно редком варианте "Томаса-Рифмача" (которым воспользовалась Кашнер) Королева велит Томасу не разговаривать с Королем. Не более того.
Роман "Гуон Бордоский" (1 пол. XIII в.), в котором, как известно, впервые появляется Оберон, был переведен на английский в 1528 г. Однако еще в 1444 г. в Лондоне был приговорен к позорному столбу некий злодей, вызывавший "злого духа по имени Обериком" (в 1510 г. мошенник брался вызывать "Обериона"): имя ушло в народ раньше текста. Что показательно. Может ли быть, что Шекспир вдохновлялся локальным и не дошедшим до нас фольклором?
Томас Джексон в "Трактате касаемо происхождения неверия, ложной веры и ереси" (1625) рассказывал о "невежественной души человеке", который, будучи соблазнен неким "учителем нечестивых искусств" на "опасный эксперимент" - поиски цветка папоротника, который вырастает и дает семя под покровительством Короля Фейри. Как зовут Короля, бедный поселянин вспомнить не мог, пока Джексон не прочитал ему "Гуона Бордоского". [Katharine Briggs. The Anatomy of Puck, p. 104, 114.]
Пратчетт, рассказывая свою версию истории о Короле и Королеве, совмещает "Сон в летнюю ночь" с "Виндзорскими кумушками", привнося в несколько книжный мир первой пьесы кельтские мотивы второй (Херн-Охотник - в переводе Маршака-Морозова именно это место ужасно искажено).
|
Август 14, 2009
09:57 pm - Это я
Отдыхал - работал - читал.
Перерабатываю цикл статей о Неведомых полях.
Сделал русские субтитры к "Сну в летнюю ночь" Хоффмана и "Много шума..." Браны. Лишний раз убедился в виртуозности Лозинского и неадекватности русского Шекспира в принципе.
Снился (не далее как сегодня) второй том "Стренджа и Норрелла"; успел прочитать первую главу и поглядеть на иллюстрацию Порции Розенберг (столп тьмы над городом). Э-хе-хе. От Кларк вестей нет, а спойлеры к новому роману Г.Г.Кея уже выложили.
Пересмотрел "Black Books" (c наслаждением); демонстрировал Зайца Пц людям, с ним еще не знакомым, - они как-то очень гармонично сочетаются. А сегодня Горалик как раз и написала об актуальном чтении: "Не написана ли какая-нибудь ускользнувшая от меня книга о вопросах, не дающих мне покоя, - например, «Смерть в одиночестве: радоваться и наслаждаться», или «Шестнадцать способов игнорировать тех, кто тебя любит», или «Домашние растения: увы, они разговаривают только с вами»?" - Бернард Блэк оценил бы.
О фанфикерах XVI века: "Продолжателем Боярдо он [Л.Ариосто] оказался не единственным и не первым: его опередил, в частности, Никколо дельи Агостини, издавший в 1505 г. "Четвертую книгу" - в дальнейшем он добавит к ней "Пятую" и "Шестую" (а его "Четвертую" в свою очередь продолжит некий Раффэлло из Вероны)" (М. Андреев. Ариосто и его поэма. - Неистовый Роланд, т. 1, 515).
Вот.
|
Август 4, 2009
02:27 pm - Явление из Фейриленда
Из книги Реджинальда Скота "Разоблачение ведовства" (1584), кн. II, гл. III, § 19-20:
«(...) я мог бы назвать имя человека, который по крайней мере трижды появлялся после своей Кончины в виде некоего Призрака и назывался именем человека, что умер больше сотни лет назад, а при жизни почитался Пророком или Предсказателем, получавшим помощь от Подлунных Духов. И теперь, являясь, он также давал странные предсказания касательно Глада и Обилия, Войны и Кровопролития, а также и конца света.
По свидетельству человека, имевшего с ним Общение, последний раз он явился следующим образом: Я собирался, рассказывал тот, продать Лошадь на Городской Ярмарке, но не получил своей цены и по пути домой встретил рекомого человека, который заговорил со мной как со своим знакомым, спрашивая, какие новости и как идут дела в Стране; я отвечал, как думаю; кроме того, я сказал ему о своей Лошади, он тут же стал торговаться и продолжал это до тех пор, пока мы не сошлись в цене; тогда он увязался за мной и сказал, что если я поеду с ним, то получу свои Деньги; мы тронулись, я на своем коне, а он на молочно-белом; поговорив о том о сем, я спросил, где он живет и как его зовут; он сказал, что живет в миле отсюда, в месте, называемом Фарран, про которое я никогда не слышал, хотя и знал всю Округу; он также сказал, что принадлежит к Роду Лермонтов и его называют Пророком; после этого я несколько испугался, видя, что мы едем по дороге, на которой я никогда не был, что усугубило мой страх и удивление. Так мы и ехали, и вот он привел меня в подземелье, уж не знаю как, в общество прекрасной женщины, которая расплатилась со мной, не проронив ни слова; он вывел меня назад, через широкий и длинный проход, в котором я заметил человек 600 в Доспехах, лежащих на земле, словно во сне; наконец я оказался в открытом поле и при Лунном Свете обнаружил, что нахожусь в том самом месте, где встретился с ним, так что я направился домой, куда и добрался в три часа утра, но денег при мне оказалось вдвое больше того, что я насчитал, когда женщина со мной расплачивалась, и я до сих пор ношу при себе несколько монет, которые могу показать, вот девять пенни, вот тринадцать пенсов полупенсами, etc.».
(Цитирую со значительными изменениями по кн.: Вальтер Скотт. Письма о демонологии и колдовстве / Пер. А. Лактионова, М. Тимофеева. – М.: Эксмо; СПб.: Terra Fantastica, 2002. – С. 112-113. Сверено с изданием: The Dicoverie of Witchcraft by Reginald Scot, Esquire. London, 1886, p. 506. Русское издание книги Скотта неплохое, хотя ляпов хватает: скажем, королева приводит Томаса-Рифмача в Эльфландию "из центра Земли", хотя на самом деле, конечно, из Средиземья, middle earth. И т.д., и т.д.)
|
Август 2, 2009
11:57 pm - Из наблюдений за природой:
На вещевом рынке в Коростышеве продаются по 5 гривен книги на английском, французском, немецком, валлийском и гэлике. Ну как можно было не купить путеводитель по Тауэру!
Из продуктивной деятельности: работаю над переработкой статей о предыстории фэнтези. Круг чтения – соответствующий; ничего новее фолкнеровского «Сарториса» не брал в руки (вернее, не заканчивал – даже и хваленую НФ Питера Уоттса). Итого:
( Кеннет Моррис, Уильям Моррис, Джордж Макдональд, Эндрю Лэнг и Мэй Кэнделл. И Фолкнер. )
Гм, да. Складывается такое впечатление, что я читал и брюзжал, читал и брюзжал. Нет, ничуть не бывало. Могу смело рекомендовать любую книгу из перечисленных - с той оговоркой, что удовольствие от них скорее получит исследователь, чем тот, кто читает просто для удовольствия (эмоционального или интеллектуального).
А в среду, скорее всего, я опять рвану за город, еще недели на полторы.
|
Июль 10, 2009
05:11 pm - Еще прерафаэлиты
"[I] lived inside the pictures and from the inside of them looked out upon a world less real than they."
— Burne-Jones, in a letter to May Gaskell
Напомню, кстати, что Бёрн-Джонс был одним из прототипов киплинговского Тешу-ламы ("Ким").
|
01:52 am - P.R.B.
Пародии на прерафаэлитов в "Панче".
Когда у Данте Габриэля Россетти развилась паранойя, он решил, что "Охота на Снарка" - это тщательно замаскированный аллегорический выпад лично против него. Интересно, кем он себя считал? Булочником?
|
Июль 7, 2009
10:21 am - Небольшая статья Ле Гуин о лорде Дансени
http://www.ursulakleguin.com/UKL-Review-Joshi-LordDunsany.html
When people ask me about “a book that changed my life,” one of the several hundred honest answers I can give them is A Dreamer’s Tales. (Then they look blank, which is too bad.)
|
Май 17, 2009
Апрель 25, 2009
11:59 pm - Как опасно изучать фейри
В 1691 г. шотландский священник Роберт Кирк опубликовал трактат "Тайное содружество эльфов, фавнов и фейри" (фрагменты переведены на русский в книге "Волшебные существа"). Добрый Народец рассматривался Кирком как естественный феномен, заслуживающий тщательного научного изучения, с тщательным рассмотрением нравов и обычаев. Кирк, видимо, был сродни мистеру Норрелу. Он мирно занимался изучениями обычаев Тех Самых, а народ в округе все больше волновался, как бы чего не вышло. И стоило Кирку умереть, как все тут же уверились, что ничегошеньки он не умер, тем более, что скончался он от припадка, гуляючи в окрестностях полого холма. Внутрь холма его душа, значит, и была унесена за свою любознательность, а похоронили пустую оболочку.
Вскоре преподобный Кирк явился одному из родичей с мольбой - выручить его традиционным способом, с применением холодного железа: когда на крещение принесут его дитя, родившееся уже после отцовой смерти, Кирк явится, и тогда нужно бросить над его головой нож или кинжал. Ребенка крестили, Кирк явился, но священник сплоховал. Так что по крайней мере до середины ХХ века в тамошних краях верили, что жена местного священника может освободить Кирка, если во время крещения своего ребенка воткнет нож в мужнино кресло. Но, кажется, никто этого так и не сделал.
|
Апрель 16, 2009
11:41 pm - Фейри на марше
Спасибо "Амазону," до меня добрались две полезные (в смысле хобби, а не работы) книги:
The Lore of The Land by Jennifer Westwood & Jaqueline Simpson.
Атлас магической Британии, а точнее, того, что называется Matter of Britain: подробнейшая роспись по графствам, градам и весям - где какие полые холмы, стоячие камни, владычицы озер, прыгающие колокольни и прочая. 900 страниц такой радости, с иллюстрациями.
The Anatomy of Puck by Katharine Briggs.
"Анатомия Пака: Обзор верований в фейри среди современников и преемников Шекспира" (следующий том исследования Кэтрин Бриггс, "Эльфы в традиции и литературе", уже давно переведен ![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif) pechkinым). Ближайший аналог - "О волшебных историях" Толкина: Бриггс с такой же прямотой говорит о реальности фейри (благоразумно не уточняя, что именно понимает под "реальностью"), но ее книги, по счастью, не манифест, а исследование; она фольклорист, а не визионер, и у нее, в отличие от Толкина, нет своей долгой мысли. (Кстати, атлас Вествуд и Симпсон посвящен памяти Бриггс.)
Подробности по ходу чтения, а пока что - фронтиспис "Анатомии Пака".
|
Февраль 1, 2009
07:34 pm - Фонарь фэнтезийный, 2 шт.
К.С. Льюис начал выдумывать Нарнию с фонарного столба, который Люси увидела в зимнем лесу. Кажется, я знаю, откуда этот фонарь взялся.
У Киплинга есть рассказ "The Brushwood Boy" (1895), довольно известный там и почти не известный здесь - время от времени переиздается только плохой дореволюционный перевод. Там главный герой исследует Страну снов - безумную, как кэрролловские миры, но обладающую объективной и неизменной географией. Засыпая, мальчик оказывается у груды валежника, затем идет по песчаным холмам, а рубеж основной Страны знаменует... ну да, фонарный столб. Не думаю, что это совпадение.
Любопытный факт номер два: в первом издании "The Brushwood Boy" сопровождался авторской картой.
Кликабельно.
Вот повод суммировать историю вымышленных картографий, которую я уже несколько раз обсуждал в ЖЖ.
1. Карты далеких стран типа "Здесь водятся драконы".
2. Те же страны, но выдуманные, но сравнительно правдоподобные: Утопия и т.д. - вплоть до Острова сокровищ.
Здесь разветвление:
3а. Далекие невозможные страны: свифтовские прежде всего (и в их числе, как справедливо замечает mitrius, столь же фантастическая для европейцев Япония). Ну, и далее - страна Оз и т.п.
3б. Аллегорические страны: Страна Нежности де Скюдери, маршрут беньяновского Паломника (но собственно карты, кажется, не было?).
4. Тут-то и появляются сны. Шахматная доска из "Зазеркалья" и "абсолютно пустая" карта из "Охоты на Снарка"; а ведь остров Буджума - тот самый, на котором был убит Бармаглот, так что связь прямая. Карта Киплинга - первая "настоящая". Редьярда мог бы опередить Джордж Макдональд, но он оставил пионерский (и нудный, нудный) роман "Фантастес" (1858 ) без всякой карты. Потом - Дансени и его постоянный соавтор, художник Сидней Сайм, составивший новую карту Страны снов.
5. Карты Толкина и Говарда (и Кэбелла, кстати) - страны, удаленные не в пространстве, а во времени.
6. Далее см. Сапковского, "Без карты ни шагу".
Есть даже такая книга - "Atlas of Fantasy", от Библии до Стивена Дональдсона, - но я ее в руках не держал.
|
Декабрь 17, 2008
03:40 pm - Рапунцель
На этот раз 0rchid_thief радует иллюстрациями Артура Рэкема к сказкам братьев Гримм.
Из любимого:
Стеклянная башня
Из терний змеится
Не терем нарядный,
Не дом голубицы.
По дебрям иглистым
Злой свист ветерка.
Глядь - в чёрном окне
Белеет рука.
И слышит прохожий
Зов дряхлоголосый:
"Рапунцель, Рапунцель,
Спусти свои косы".
И струи златые
С тревожною дрожью
Сбегают, сверкая,
По башне к подножью.
Горбунья по косам
Взбирается хватко.
Как страждет в когтях её
Каждая прядка!
И смотрит прохожий
Угрюмее ночи:
Снести эту пытку
И вчуже нет мочи.
(Кристабель Ла Мотт)
( Оригинал )
|
Декабрь 14, 2008
Июль 27, 2008
10:26 pm - Деревце
Вполне толкинское дерево, по-моему: Иггдрасиль работы Сергея Эйзенштейна, наметки к "Валькирии".
Постановка вагнеровской оперы в Большом театре - очередная попытка сказать свое (мифопоэтическое, культурологическое) на языке официоза, а вернее - в рамках официальной идеологии. Не дружим с Германией - ставим "Александра Невского", дружим - ставим Вагнера; не только способ выживания, но и сознательный цинизм, который сделал первую серию "Ивана Грозного" столь чудовищной. Впрочем, вторая серия была неизбежна, и ее ничего не спасло.
|
Июль 24, 2008
01:18 am - Капитан Крюк в Итоне
Случайно на Гуглбуксах наткнулся на выступление Джеймса Барри, посвященное... собственно, см. заголовок поста. Но, поскольку это Гуглбукс, то четырех страниц текста так и нет. Выкладываю под катом, что имеется; надеюсь, когда-нибудь удастся заполнить лакуны.
Upd: Спасибо a7sharp9, текст полный!
( Captain Hook at Eton )
|
Июль 22, 2008
11:53 pm - Питер и Ко
Из комментариев Нины Демуровой к "Питеру Пэну" (Raguga Publishers, 1986) - мне эта книга в руки как-то не попала, когда я писал статью о Пане в литературе, а есть интересные моменты, о которых я не знал или которых не заметил.
· Современный автор (S.Arnold) об эдвардианских нянях: "It used to be easy to define a British nanny - what she stood for, what her role was, even what she looked like. Although she has been on the domestic payroll for centuries, sometimes thinly disguised as governess, lady's maid or wet nurse, it was under the Edwardians that the genre really blossomed. Nannies were laws unto themselves. They did not mix with the common domestic staff, they took meals in the splendor of the day nursery, upon whose door even the mistress of the house might be obliged to knock before entering... Nannies were prim in manner, austere in appearance with a tendency to creak when they moved, thanks to a surfeit of stays and starched underclothing. The breed persists. If you stroll through Kensington Gardens hard by the stature оf Peter Pan on any sunny afternoon before half past three, you may still see gabardined figures, backs stiff as ramrods, wheeling bonnetted babies in pram".
· Neverland - так сто лет назад называлась малонаселенная северная и западная часть австралийского штата Квинсленд. Самое место для пиратов.
· Барри по ходу репетиций постоянно переписывал роль капитана Крюка, чтобы привести ее в соответствие с блестящими импровизациями актера - Джорджа Дюморье.
· Питер измеряет габариты бесчувственной (в смысле - потерявшей сознание) Венди, обходя ее вдоль и поперек, поскольку слышал, что размеры измеряют футами.
· Чарльз Фроман, первый постановщик "Питера Пэна", в 1915 году плыл в Англию по вызову Барри на пароходе "Лузитания". Корабль был торпедирован недалеко от ирландского берега и затонул через двадцать минут. Фроману предложили место в спасательной шлюпке, но он отказался, почти процитировав Питера: "К чему бояться смерти? Это величайшее приключение".
· "She felt him... lower down than his chest" - "Она [решила, что он заболел и] осторожно пощупала ему живот"; но слова "belly" Барри не употреблял никогда!
· Крюк мысленно называет своих пиратов "собаками" и думает о них в точности теми же словами, которые лондонские нянюшки употребляли в адрес Нэны: "This inscrutable man never felt more alone than when surrounded by his dogs. They were socially inferior to him" (ср. в первой главе: "They affected to ignore her as of an inferior social status to themselves..."). От себя добавлю: а мистер Дарлинг, которого традиционно играет тот же актер, что и Крюка, все время жалуется, что его ценят меньше, чем Нэну.
· Братья Льюэллин-Дэвис, которым Барри рассказывал сказки о Питере, учились, как и Джеймс Крюк, в Итоне, поэтому рассуждения капитана о "хорошей форме" и "носочках как надо" имели для них особый смысл.
· Дэвисы требовали. чтобы мальчишки поубивали всех пиратов. Первоначально Барри так и написал, но потом помиловал двоих, Старки и Сми.
· Жестокая фраза "Mrs Darling was now dead and forgotten" написана меньше чем через год после смерти Сильвии Льюэллин-Дэвис, прототипа миссис Дарлинг.
И кстати: Венди Мойра Анджела Дарлинг - "Судьба" и "Ангел-хранитель"?
|
Июль 18, 2008
10:12 pm - О мече-кладенце и кентавре Полкане
пишет lugovsa:
"В древнерусских текстах меч-кладенец не фигурирует. В других славянских языках тоже. Первая известная мне фиксация этого слова - лубочное "Сказание про храброго витязя про Бову-королевича", которое появилось в восемнадцатом веке.
Русские издания, сначала рукописные, были адаптацией белорусских изданий. В ранних белорусских версиях меч назывался чуточку иначе: кгляденция / кгляренция. Фасмер считает, что кладенец - это позднее и чисто русское народноэтимологическое развитие белорусской кляренции.
Но и белорусы не были изобретателями названия меча. Они лишь перевели в шестнадцатом веке рыцарский итальянский роман тринадцатого века Buovo d’Antone - одну из вариаций темы о Ланселоте. В итальянском варианте меч назывался Chiarenza, Сlаrеnса "Ясность".
По ходу путешествия романа из итальянского в русский многие имена персонажей адаптировались к уху новой аудитории. Бово (Buovo) стал Бовой, Друзиана (Drusiana) – Дружневной, Пуликане (Pulicane) – Полканом. Между прочим, пушкинский князь Гвидон родом тоже из итальянских рыцарских романов того же периода.
Отдельного разговора заслуживает Полкан (картинка из того же лубочного Бовы-королевича, Викимедия):.
Как можно видеть, Полкан - не пес, как можно было бы предположить исходя из современного значения этого имени, а типичный кентавр. Итальянский его прародитель звался Пуликане (Pulicane). Cane по-итальянски "пес", Puli- в русскоязычных источниках переводится как "полу", хотя лично мне такое итальянское слово неизвестно. В любом случае, итальянский Pulicane был кинокефалом (собакоголовым чудовищем). Вероятно, именно из-за этого уже у Крылова Полкан - кличка собаки. Но в романе о Бове Полкан стал "полу-конем", как можно видеть на картинке.
Такие вот исконно русские персонажи исконно русских сказок и былин".
* * *
(От себя добавлю, что отчасти комичное впечатление производят тексты, выстраивающие русско-языческую идентичность на основе книг XVIII века, - как, например, "Башня птиц" Олега Корабельникова (1979), где появляется, среди прочих, и Полкан. А когда-то читалось очень неплохо.)
|
|
|
