Михаил Назаренко (petro_gulak) wrote,
Михаил Назаренко
petro_gulak

Category:

"Мраморный фавн"-2011

Что ж, продолжаю брюзжать.

Скажу честно: если бы не участие в номинационной комиссии и жюри «Портала», я бы и вовсе забросил чтение новейшей русскоязычной фантастики. Дело не только в откровенной халтуре, которой всё больше (из-под пера настоящих писателей в том числе); и не только в том, что крайне посредственными результатами заканчиваются вполне искренние попытки написать что-то «серьезное» и «настоящее». Какое-то оно всё – почти всё – малоосмысленное. Еще одна фэнтези, еще одна космоопера, очередное подражание мэтру, переведенному на русский язык десять, а то и все двадцать лет назад; еще одна антиутопия, в актуальных декорациях, но более чем вторичная по содержанию и мысли. Вполне может быть, что авторам это интересно – но мне-то скучно.

Но есть исключения.

Но их мало: на то они и исключения.

Если посмотреть на лауреатов «Мраморного фавна» в номинациях «роман», «повесть» и «рассказ» за 2001-2010 годы (очень удобно – первое десятилетие века), то можно увидеть: из 27 текстов 17 написаны тремя авторами: Дмитрием Быковым, Марией Галиной, Мариной и Сергеем Дяченко.

Собственно, единственный фантастический роман 2011 года, который заслуживает внимания, – разумеется, из числа мною прочитанных, – это «Медведки» Марии Галиной (премия Фантлаба). Об этой странной и сильной книге я уже писал (в соавторстве Татьяной Кохановской), так что отсылаю к прошлогодней рецензии. А что касается реакции многих – не скажу «всех» – читателей, то я могу лишь повторить сказанное два года назад по поводу «Малой Глуши». Читать – разучились. Подтекст и контекст не опознаются. «Вторым планом» привыкли считать «молань» (см. Тэффи), проговоренную главным героем на предпоследней странице. (Причем в «Медведках» как раз на предпоследней странице всё и сказано – что мне кажется скорее недостатком романа, – ан нет, не замечают.)

И, что важно: в «Медведках» есть надежда. Есть выход.

Куда лучше обстояло дело с повестями.

Был «Солнцеворот» той же Галиной: среди множества переработок сказочных сюжетов в духе «не так всё было» эта история красавицы, прекрасного принца и чудовища выделяется... я бы сказал, серьезностью. И безнадежностью, конечно.

«Вкус слова» Марины и Сергея Дяченко: в каком-то смысле более традиционная фэнтези (традиционная не по сюжету, а по подходу к материалу), построенная, как это бывает в хорошей фантастике, вокруг овеществленной метафоры, и метафоры удачной. Сам по себе «Вкус слова» кажется частью чего-то большего; предполагалось, что это «большее» придаст тексту дополнительный объем, – но когда несколько месяцев назад вышел «роман в историях» «Стократ», оказалось, что его составные части слишком уж тянут в разные стороны.

«Полярная сага» Геннадия Прашкевича и Алексея Гребенникова начиналась как мифическое повествование с безумным смешением культурных кодов: не сразу и разберешь, что происходит. Но когда наконец становится ясно, что перед нами эпос о современном человеке, провалившемся в мир мифа, – стилевая какофония (совершенно осознанная, а всё-таки какофония) и сбоящий ритм практически уничтожают повесть, которая могла бы стать не менее сильной, чем «Белый мамонт» Прашкевича-соло.

Вполне удачный опыт построения (псевдо)эпоса – «Мэбэт (История человека тайги)» Александра Григоренко. Критики называли в связи с ним много славных имен – прежде всего Алексея Иванова, конечно; между тем, мне вспомнился прежде всего ранний Максим Горький – только Григоренко написал не о ницшеанских сверхбосяках, а о ненецком сверхчеловеке. А потом, конечно, – неизбежно – заходит речь о цене и о том, к чему приходит перед смертью «любимец божий, который сам себе закон».

А самая необычная... повесть? да нет, не то чтобы повесть, и не сборник, а что-то странное объемом в два авторских листа – «Устное народное творчество обитателей сектора М1» Линор Горалик (премия «Портал»). Это действительно фольклор – обитателей ада, который не слишком отличается от нашей жизни, разве что безнадежность совсем уж нескончаема.

«А почто ты, кумушка, – говорит змея, –
Разрешаешь курочкам выбрать, кто – твоя?»
Отвечает лиска: «А пускай оне
И в аду далеком помнят обо мне».


Как обычно в лучших текстах Горалик: если попадает, то в самую точку; а для многих читателей, конечно, не попадает вовсе – но я к ним не отношусь. Книга Горалик и становится лауреатом «Мраморного фавна»: она временами, словно проговариваясь, сообщает что-то очень важное – утекающее, как вода сквозь пальцы, когда пытаешься указать: да вот же оно.

Премии за рассказ в этом году не будет. Из множества произведений короткой формы, которые мне пришлось прочитать, запомнились только два: «Гастарбайтер» Леонида Каганова (в духе... ну, пожалуй, серьезного Булычева) и «Под мостом» Дмитрия Колодана (немного слишком похоже на Геймана; премия «Портал», тем не менее, вполне заслужена).

Премию за эссе я присуждаю реже прочих: слишком уж размытый жанр. Вот и в этом году текст-лауреат находится, по сути, на границе с рассказом: «Жить очень трудно, брат» Дмитрия Быкова. Судьбы «Серапионовых братьев» всем известны, но когда мы слышим горькие признания самих серапионов, дождавшихся в 1989 году в питерском Доме искусств последнего, Вениамина Каверина... это уже никакой не научпоп, а просто хорошая проза.

А научно-популярную литературу в самом правильном и классическом смысле представляет книга Владимира Гопмана «Золотая пыль. Фантастическое в английском романе: последняя треть ХIХ-ХХ вв.» (премия «Портал»). Это не монография, но сборник статей, посвященных таким важным фигурам, как Уильям Моррис, Энтони Хоуп, Брэм Стокер... вплоть до Олдисса и Балларда. Именно то, что перед нами сборник, а не единая монография, не дает возможности представить развитие английской фантастики как единого многосложного процесса, а формат биографического очерка (тем более, об авторах, зачастую малоизвестных) подталкивает скорее к пересказу, чем к анализу текстов. Прошу заметить: это говорит литературовед, который уже пятый год не может переработать в книгу цикл «За пределами ведомых нам полей» – и лучше многих представляет, с какими сложностями столкнулся Гопман и как профессионально он с ними справился. Так вот, мне как человеку, неплохо знакомому с английской фантастической традицией (без ложной скромности), читать «Золотую пыль» было интересно и полезно – в том числе с профессиональной точки зрения. Спасибо автору.

И переводы.

Наконец-то вышел на бумаге роман Терри Пратчетта «Ночной Дозор»... ах, простите, «Ночная Стража» (премия «Прометей»). В перевод я почти не заглядывал – мне вообще не очень-то нравится, как переводят позднего Пратчетта, – а книга, безусловно, одна из лучших: ироничное и даже меланхоличное размышление о человеке, истории и революции (в 2002 году Пратчетт предсказал, помимо прочего, оранжевую революцию – на то он и великий писатель). Парадокс: самое слабое в романе – это фантастика, монахи времени с их аппаратурой; потому что Пратчетт по природе своего таланта – реалист. Примечательно, что ни один известный мне западный рецензент не указал, под каким мощным влиянием «Наполеона Ноттингхилльского» пребывает «Ночной Дозор». В самом деле, кто же из англичан (кроме Пратчетта и Геймана) сейчас читает Честертона...

Могучий и несравненный Нил Стивенсон. «Система мира» (премии «Локус», «Прометей») – на мой вкус, лучшая переводная книга прошлого года . О ней я как раз сейчас пишу подробно, так что здесь ограничусь упоминанием: достойное завершение монументального «Барочного цикла». С «Анафемом» (премия «Локус», у нас – премия «Портал») сложнее: для меня этот роман, гибрид «Игры в бисер», «Имени розы» и твердой НФ, стал лучшим доказательством того, что вот эта самая «твердая НФ» – тупиковый путь. И всегда им была. Процитирую эссе Стругацких, написанное в 1973 году, но опубликованное лишь недавно:

«...Конечно, было время, когда более или менее строгое научно-техническое обоснование фантастических событий, происходящих в романе, рассматривалось как признак солидности, а заодно и утверждало реноме автора как эрудита... Вот и торчат теперь тоскливыми пугалами на пройденных литературных путях эти ужасные гибриды популярных учебников с приключенческой макулатурой. Впрочем, если даже отвлечься от подобных несомненных крайностей, нетрудно заметить, что в самых лучших, ставших уже классическими образцами произведениях научной фантастики самые слабые, самые худосочные страницы уделены именно попыткам научно-популярно объяснить несуществующее, невероятное или почти невозможное».

Вот и у Стивенсона так: в тот момент, когда должна возникнуть подлинная Система мира, вместо нее являются сомнительные теории Пенроуза и Эверетта, а следом за ними и, осмелюсь сказать, передергивания – в том, что касается реалистов и номиналистов, религии и науки. Исторический «Барочный цикл», с бессмертными мудрецами, философским камнем и прочей как-бы-фэнтези, – на самом деле куда более «твердая» (и более удачная) НФ.

Однако – «Анафем» ли, «Систему мира» ли назвать лучшей переводной фантастикой прошлого года, – а у нас авторов, подобных Стивенсону, нет. И не будет. Наша фантастика перестала быть интеллектуальной прозой – о причинах умолчу, благо они очевидны, а писатели – народ обидчивый. Да, был смелый эксперимент – первая часть «Я, Хобо» Сергея Жарковского; ну а еще? Не говорю уж – а где обещанные продолжения?..

Всё это не в укор... ну, хотя бы другим лауреатам этого года: они работают совершенно в иной области фантастической литературы и делают это блестяще. Но есть такая суровая штука – литературный процесс... Вот его-то и нет.

Остается только еще раз назвать лауреатов и поблагодарить их:

Роман: Мария Галина. Медведки (Новый мир. – №5–6; М.: Эксмо).
Повесть: Линор Горалик. Устное народное творчество обитателей сектора М1 (М.: Арго-Риск, Книжное обозрение).
Рассказ: No award.
Эссе: Дмитрий Быков. Жить очень трудно, брат (Известия. – 2 февраля)
Критика, литературоведение: Владимир Гопман. Золотая пыль (М.: Изд-во РГГУ, 2012; по факту – 2011).
Переводная книга: Нил Стивенсон. Система мира (М.: АСТ, Астрель).

Ах, да, еще одно: нужно ли напоминать, что романы Стивенсона блестяще перевела Екатерина Доброхотова-Майкова? Не нужно. Но не все, вероятно, знают, что в ее переводе вышел и юношеский роман Шарлотты Бронте «Найденыш» – безумный, пародийный и составляющий часть чрезвычайно сложной литературной игры семейства Бронте. Отдельные части этой мозаики только начинают к нам приходить; а ведь вымышленная африканская колония, в которой происходит действие, – тоже часть «неведомых полей»...

Вот теперь – всё. До следующего года!
Tags: awards
Subscribe

  • Костецький!

    На "Діаспоріані" виклали "Шекспірові сонети" у фантастичному перекладі Ігоря Костецького. 130-й я колись наводив.

  • Пере-переводческое

    Перебирая старые CD и DVD, обнаружил и такой: "Классика. Электронная книга. Толкиен Джон Рональд Руэл. Властелин Колец". Внутри оказался перевод…

  • Пітер Пен тут і там

    І знову про переклади. Казка «Пітер Пен і Венді» закінчується словами: «…and thus it will go on, so long as children are gay and innocent and…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 39 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

  • Костецький!

    На "Діаспоріані" виклали "Шекспірові сонети" у фантастичному перекладі Ігоря Костецького. 130-й я колись наводив.

  • Пере-переводческое

    Перебирая старые CD и DVD, обнаружил и такой: "Классика. Электронная книга. Толкиен Джон Рональд Руэл. Властелин Колец". Внутри оказался перевод…

  • Пітер Пен тут і там

    І знову про переклади. Казка «Пітер Пен і Венді» закінчується словами: «…and thus it will go on, so long as children are gay and innocent and…