Михаил Назаренко (petro_gulak) wrote,
Михаил Назаренко
petro_gulak

Categories:

Полемика на наших страницах

Олег Кудрин попросил меня разместить в ЖЖ отзыв Кирилла Анкудинова на кудринскую статью "Уроки одесской школы и гребни одесской волны" и ответ на этот отзыв.
Что я и делаю.

Вперед - к Ваенге.
Прогулки по журнальному саду с Кириллом Анкудиновым

Я всегда рецензировал только литературно-художественные журналы – «Новый мир», «Знамя», «Октябрь».
Но и в литературоведческих изданиях бывает немало интересного.
Вот, например, в третьем номере журнала «Вопросы литературы» опубликована статья Олега Кудрина «Уроки одесской школы и гребни одесской волны».
Олег Кудрин известен как рьяный борец с романтизмом. Недавно он порадовал нас замечательным открытием: оказывается, романтизм – это (прото)нацистское направление и Дон Кихот – прямой предтеча нацизма, ведь Дон Кихот – это испанский аристократ, а испанские аристократы происходили от готов, а готы – это арийцы, а арийцы – это нацисты...
Не верите, что такая глупость могла быть опубликована? Поглядите в первый номер журнала «Октябрь» за предыдущий год, отыщите там объёмистую статью Кудрина «Дон Кихот Готический».
В той памятной статье была – хоть дичайшая – но идея; содержание нового кудринского опуса я передать не смогу: в нём нет содержания. Автор лихо прыгает от Бабеля к Ханне Арендт, от Катаева к Блоку, от Веры Инбер к Рихарду Вагнеру, выдумывает две волны «одесской школы» - «первую» и «нулевую», к «нулевой волне» причисляет Жаботинского, Корнея Чуковского, Сашу Чёрного и Ахматову, Троцкого обзывает «ницшеанцем», Сталина – «макиавеллистом», выстраивает на этой параллели безумную культурософию.
Уровень и методологию научного мышления Олега Кудрина исчерпывающе характеризует следующее примечание:
«И влюблённый в оперу оппозиционер Лёвушка, притом одессит, никак не мог пройти мимо такой остроты, каламбура, созвучия – «Демон, Рубинштейн» - «Демон, Бронштейн». Тем более, что Антон Рубинштейн был его земляком – происходил из приднестровско-одесской семьи».
Стало быть, Лёвушка Бронштейн отпустил бороду клинышком, чтобы походить на рубинштейновского персонажа. «Как взгляну я на Бронштейна – так припомню Рубинштейна – тема там одна, тема Демона». Тогда почему ж Лёва взял псевдоним? Я скажу Кудрину по секрету: Троцкий завёл бороду, чтобы походить на Синюю Бороду из одноименной оперетты Оффенбаха, ведь Оффенбах тоже был евреем – вот и логика отыскалась.
Подобных пассажей в тексте Кудрина много. Чего стоит очередное кудринское открытие: оказывается, солнечный полдень показан русской классической литературой только в сцене соблазнения Ставрогиным Матрёши, а Пушкин не любил солнце, поскольку написал «Погасло дневное светило».
Открывая новый номер журнала «Вопросы литературы», я мысленно отправлялся на симпозиум серьёзных литературоведов – а попал в оперетту Оффенбаха или в одесский кафешантан. Такой степени безответственности, такой хлестаковщины в научном журнале мне не встречалось давно.
Смешнее всего вот что: Кудрин взялся за «одесскую литературную школу» (может, ему грант выделили на «одесситов»), а это – взрывоопаснейшая тема. Ну и сплясал Кудрин матчиш на всех противопехотных минах, какие попались ему под ноги.
Кудрин – антифашист, и он же – антикоммунист, а самые известные писатели «одесской школы» были убеждёнными большевиками и евреями, по преимуществу. Дилемма: то ли принять большевизм вместе с «одесской школой», то ли отвергнуть «одесскую школу» вместе с большевизмом. Ещё и Троцкий поблизости путается.
Вот Кудрин берёт Эдуарда Багрицкого (моего любимого поэта) – и едет по накатанным рельсам: коль Багрицкий – то «Февраль» и «ТВС» (со знаменитым монологом Дзержинского), а если «ТВС» - то встык мандельштамовское «мне на плечи бросается век-волкодав».
Вообще-то была большая статья, в которой подробно, построчно исследовалась данная поэтическая полемика между Багрицким и Мандельштамом. Я вовсе не настаиваю, чтобы Кудрин ссылался на ту статью – может быть, он её не читал (хотя она публиковалась в журнале «Октябрь», в котором Кудрин печатается).
Но Станислава Куняева, много писавшего и про «Февраль», и про «ТВС», Олег Кудрин читал безусловно – хотя бы потому, что вольно излагает его целыми страницами. И ни одной ссылки: Кожинова Кудрин разок упоминает, Куняева – ни-ни.
С идеологией Станислава Куняева можно спорить (и нужно спорить). Но у Станислава Куняева, по крайней мере, есть идеология – к тому ж, последовательная и логичная. А что у Олега Кудрина? Бессвязная компиляция цитат, натасканных отовсюду. «Как пчёлочка с каждого цветочка взяточку берёт». Мог ли я представить в 1989-ом году – в разгар войны между «Огоньком» и «Нашим современником» - что через два десятилетия в передовой статье наилиберальнейших «Вопросов литературы» записной «антифашист» начнёт постранично (и без ссылок) передирать публицистику Станислава Куняева?..
Журнал «Новое литературное обозрение» - не в пример «Вопросам литературы» - ответственное издание; Олега Кудрина к «НЛО» на пушечный выстрел не подпустят…


Олег Кудрин.
По суровым законам литературной секты


Литературовед и литератор Кирилл Анкудинов затеял вести регулярный обзор толстых журналов. Замечательная казалось бы, новость. Ведь большая часть людей, некогда чуть ли не с боями отстаивавших право подписаться на «Новый мир» или «Юность», сегодня уверены, что никаких журналов, кроме «Каравана историй», «Отдохни» или «Авто-ревю» в мире нет. А услыхав слова «Новый мир», «Октябрь» или «Наш современник», удивляются в духе Д’Артаньяна: «Как? А они еще живы?»
Привлекателен поначалу и воинствующий субъективизм полемических заметок автора. Но всему есть предел. Обычно его ставят чувство меры, чувство вкуса и соблюдение неких этических норм. Увы, к достоинствам Кирилла Николаевича указанные качества не относятся. Две мои публикации в журналах серьезных, с хорошей репутацией, разгневали его и ввели в состояние безмерно нервное. Чуть ли не четверть своего обзора он посвятил персонально моему скромному творчеству, доказывая, сколь оно ничтожно.

«Вот, например, в третьем номере журнала «Вопросы литературы» опубликована статья Олега Кудрина «Уроки одесской школы и гребни одесской волны».
Олег Кудрин известен как рьяный борец с романтизмом. Недавно он порадовал нас замечательным открытием: оказывается, романтизм – это (прото)нацистское направление и Дон Кихот – прямой предтеча нацизма, ведь Дон Кихот – это испанский аристократ, а испанские аристократы происходили от готов, а готы – это арийцы, а арийцы – это нацисты...
Не верите, что такая глупость могла быть опубликована? Поглядите в первый номер журнала «Октябрь» за предыдущий год, отыщите там объёмистую статью Кудрина «Дон Кихот Готический».


Тут все (за исключением самих фактов публикаций) подмена и воинствующая безграмотность. С чего автор взял, что я «рьяный борец с романтизмом». Я просто, опираясь на первоисточники, анализирую историю развития литературных течений и связанных с ними общественных идей. Анкудинов же предпочитает отталкиваться от привычных мифов и мифологем ультра-либерального происхождения.

I

Да будет ему известно, что открытие о романтической составляющей в идеологии нацизма сделал не я. Первым это, кажется, зафиксировал Томас Манн, так определивший немецкий вариант фашизма: «Трагический откат общества к языческим истокам, романтическое варварство, этническая религия, которой ненавистно не только международное еврейство, но явно и христианство» (1921). Исследованию романтических, архаичных корней нацизма немалое внимание уделили такие исследователи, как Георг Лукач, Виктор Клемперер, а ближе к нашим временам – Сибилла Тённис (работы двух первых авторов доступны и широко известны в русском переводе).
Да и Всеволод Багно в своем предисловии к моей публикации в «Октябре» тоже пишет: «Олег Кудрин абсолютно прав, когда доказывает нам, что нацистская идеология чрезвычайно опасна, ибо она паразитирует на в высшей степени притягательных для массового, особенно молодежного, сознания рыцарских идеалах, максималистских подходах, романтических увлечениях». Показательно, что Анкудинов вовсе не упоминает об этом тексте и данном авторе. То есть спорить с видным сервантистом и директором Пушкинского дома ему слабо, а я, стало быть, кажусь мишенью вполне беззащитной. Ну-ну…
Не упоминает Анкудинов и о том, что в «Октябре» печаталась только первая часть моей книги «Фон Кихот Готический (именно так, а не «Дон Кихот Готический», как у корректного литературоведа Анкудинова. – О.К.). Рыцарство и романтизм в нацистской идеологии». А в тех же «Вопросах литературы» вышли в сокращенном варианте 2-я и 3-я части (№ 6, 2011). Смею предположить: не упомянул, потому что не знал. То есть профильный для его специальности журнал литературовед Анкудинов читает лишь от случая к случаю, что его также не красит.
Нельзя не сказать и о приведенной им испанско-готическо-нацистской логической цепочке (правда, изрядно перевранной, но что сделаешь, когда руки дрожат от гнева). Я абсолютно согласен с Кириллом Николаевичем в утверждении, что это глупость. Только Анкудинов почему-то умалчивает, что честь написания данной глупости принадлежит не мне, а идеологу нацизма Альфреду Розенбергу, в чем нетрудно убедиться, заглянув в первоисточник – его книгу «Миф ХХ века». Я же ее только анализирую…
Уже этих примеров достаточно, чтобы убедиться в печальном факте: литературовед Анкудинов одновременно и научно не корректен, и недостаточно хорошо подкован, проще говоря – безграмотен в вещах, о которых берется судить. Особенно в смежных дисциплинах – история, политология, социология. Например, о том, что такое национал-социализм он, похоже, знает лишь из трех источников: классическое марксистско-сталинское определение, роман Василия Гроссмана «Жизнь и судьба», фильмы левых гомосексуалистов Пазолини и Висконти. Маловато будет…
Беда не в том, что автор меня не понимает, беда в том, насколько он не меня не понимает. Могу составить для Кирилла Николаевича небольшой ликбезочный список. Начать советую с работы Леона Полякова «Арийский миф», написанной на основе анализа розенберговского архива.
Чтобы совсем его расстроить, скажу, что издательство «Время» приняло моего «Фон Кихота» к публикации. Кстати, по рекомендации Мариэтты Омаровны Чудаковой (все, обещаю, что это последний раз, когда я упоминаю авторитетного человека, с которым общался, консультировался, работая над указанными текстами; впрочем, кто знает – может, для Анкудинова эти люди не авторитеты?)

II

Перейдем к критике другой моей статьи «Уроки Одесской школы и гребни Одесской волны». Спорить здесь можно долго и обо всем. Но это малоинтересно, поскольку однообразно. Анкудинов использует один и тот же прием. Вырывает из контекста, из цепочки рассуждений какую-то одну фразу. Постулирует ее, как чуть ли не ось статьи, а потом вышучивает. Вот самый яркий пример:

«Чего стоит очередное кудринское открытие: оказывается, солнечный полдень показан русской классической литературой только в сцене соблазнения Ставрогиным Матрёши, а Пушкин не любил солнце, поскольку написал «Погасло дневное светило».

Помилуйте, Кирилл Николаевич, а что же вы опять первоисточник, посыл в рассуждениях не указываете? Или вы настолько уж невнимательно читали? Вот же: «Если вдуматься, то не окажется ли, что в русской литературе ещё не было настоящего радостного, ясного описания солнца?» (1916). Это же Исаак Бабель сказал, а я лишь последовал его призыву вдуматься. (И вас призываю следовать). Но если сказать об Исааке Эммануиловиче, то и Кудрин не покажется таким уж глупым. Не так ли?..
Да и не говорю я вовсе, что «солнечный полдень показан русской классической литературой только в сцене соблазнения Ставрогиным Матрёши». У меня: «Судьба солнца в русской литературе и вправду непроста». Чуть дальше: «Показательна и ключевая глава «У Тихона» из «Бесов» Достоевского. Там тоже подробно — именно заходящее солнце. И лишь раз оно в зените. Но где! В описании совращения Матреши». Почувствуйте разницу!
И авторcтво фразы «Пушкин не любил солнце, поскольку написал «Погасло дневное светило» также принадлежит сугубо критику Анкудинов. У меня: «…судьба солнца в русской литературе и вправду непроста. Вот ведь и у Пушкина в первых же строках стихотворения, написанного в солнечном Крыму, — «Погасло дневное светило; / На море синее вечерний пал туман».
«Пушкин не любил солнце» и «Судьба солнца непроста» – есть разница?
После таких примеров, мягко говоря, неточного цитирования, обвинение в хлестаковщине, в «легкости в мыслях необыкновенной» можно смело возвращать самому Кириллу Николаевичу.
Но, внимание, дальше самое страшное:

«Вот Кудрин берёт Эдуарда Багрицкого (моего любимого поэта) – и едет по накатанным рельсам: коль Багрицкий – то «Февраль» и «ТВС» (со знаменитым монологом Дзержинского), а если «ТВС» – то встык мандельштамовское «мне на плечи бросается век-волкодав». Вообще-то была большая статья, в которой подробно, построчно исследовалась данная поэтическая полемика между Багрицким и Мандельштамом. Я вовсе не настаиваю, чтобы Кудрин ссылался на ту статью – может быть, он её не читал (хотя она публиковалась в журнале «Октябрь», в котором Кудрин печатается)».

Обратите внимание, как весомо, фундаментально говорится (но почему-то без указания автора и названия!) об этой статье. Можно подумать, что речь идет о каком-то классическом труде, постулирующем истину в последней инстанции, после которого иметь другого мнения о Багрицком и его полемике с Мандельштамом, просто невозможно. Открою маленький секрет – статья эта «Каприз против истерики. Опыт аналитического исследования стихотворения» («Октябрь», 1997, № 12), а автор, угадайте, кто? Правильно, Кирилл Анкудинов! Но если сказать о своем авторстве прямо и честно, то обаяние и весомость указанного довода во многом потеряется… Да не волнуйтесь так, читал я эту статью. Однако она, в чем-то интересная, показалась мне недостаточно убедительной для ссылки и цитирования.
Дальше идет прямое обвинение в плагиате:

«Но Станислава Куняева, много писавшего и про «Февраль», и про «ТВС», Олег Кудрин читал безусловно – хотя бы потому, что вольно излагает его целыми страницами. И ни одной ссылки: Кожинова Кудрин разок упоминает, Куняева – ни-ни».

И снова Анкудинов лукавит, поскольку в связи с Багрицким наши с Куняевым подходы во многом не совпадают. У Станислава Юрьевича ничего нет об истоках антигуманизма одесских авторов, в том числе и Багрицкого, по-моему, берущих начало в общеевропейской моде «бель эпок» на отрицание гуманизма. Так же, как о пристрастии Багрицкого к Бодлеру и Ницше. Так же как и о том, что строчки Багрицкого и Мандельштама, пытающихся найти определение «веку», на мой взгляд, ответ на пастернаковский вопрос, заданный в ключевом 1917 году: «Какое, милые, у нас / Тысячелетье на дворе?»…
У меня есть лишь одно пересечение с Куняевым (правда, действительно очень важное). Это представление об антигуманизме Багрицкого. На мой взгляд, просто несомненное. И тут я, грешен, действительно согласен со Станиславом Юрьевичем. (Но ведь если он скажет, что «дважды два четыре» я тоже буду вынужден согласиться).
Однако Анкудинов-то считает – Багрицкий, напоминаю, его любимый поэт – что в «ТВС» и «Феврале» у того не воинствующий «антигуманизм», а всего лишь истерика (что и из названия его статьи видно, а у Мандельштама в «веке-волкодаве», соответственно, каприз).
Вот мы и докопались до причин такой раздраженности автора обзора! Я посягнул на его любимого поэта, в оттенке мнений совпал в чем-то с его персональным врагом-оппонентом. И потому стал так плох и глуп. В утверждении чего Анкудинов и сам, вслед за своим кумиром, похоже, впадает в истерику…
Упоминание же о Куняеве и о знаменитой дискуссии «Классика и мы», проходившей в 1977 году в ЦДЛ, во время которой тот громил Багрицкого, я, грешен, выбросил по одной простой причине. Это событие столь тяжелое и значимое, что его трудно упомянуть и тут же забыть. Упомянув, странно не указать свое отношение к проявившейся тогда оппозиции «либералы – патриоты»… Эта тема просто катастрофически утяжеляла мою статью, и так слишком уж разросшуюся, многотемную.
Но именно на этой игре, на этом наклеивании ярлыков, либерально-патриотическом «обнюхивании» подлавливает меня Анкудинов. Ты кто? Патриот или либерал? Смотри в глаза, отвечай честно!
Заканчивается его разбор моих полетов просто поразительным признанием: «Мог ли я представить в 1989-ом году – в разгар войны между «Огоньком» и «Нашим современником» - что через два десятилетия в передовой статье наилиберальнейших «Вопросов литературы» записной «антифашист» начнёт постранично (и без ссылок) передирать публицистику Станислава Куняева?..» (Экое хамство насчет «передирать» – подтвердите, пожалуйста, цитатами!)
Вы понимаете, в чем ужас ситуации для Кирилла Николаевича?
«Записной антифашист» Кудрин в чем-то солидаризуется со Станиславом Куняевым. В то время как по закону секты, по которому либералы-патриоты живут с 1977 года, всегда должен только пинать этого «фашиста». И «наилиберальнейшие» «Вопросы литературы» дают Кудрину площадь, трибуну, да еще выносят в анонс на обложку. Да это же нарушение сектантской дисциплины! Да они там с ума посходили!..
Сдается мне, Анкудинов в очередной раз лукавит и когда говорит, что в моем «опусе», нет «содержания» (очевидно, он хотел сказать «смысла», «идеи»): «Бессвязная компиляция цитат, натасканных отовсюду». Он все прекрасно понял, судя по этой вот связной цитате:

«Кудрин – антифашист, и он же – антикоммунист, а самые известные писатели «одесской школы» были убеждёнными большевиками и евреями, по преимуществу. Дилемма: то ли принять большевизм вместе с «одесской школой», то ли отвергнуть «одесскую школу» вместе с большевизмом. Ещё и Троцкий поблизости путается».

Да, именно так – антифашист и антикоммунист, поскольку равно ненавижу нацистскую и большевистскую идеологии, изначально, в посылке отвергающие гуманизм (что до аккуратного, хоть и неявного наклеивания на меня ярлыка антисемитизма, оставляю это на совести Анкудинова). Соответственно там, где «одесская школа» поднимает на свои знамена людоедские символы большевистской веры, она для меня отвратительна. В иных же случаях бывает прекрасна (в чем – подчеркиваю – мое коренное отличие от того же Куняева, похоже, ничего хорошего у одесских авторов не находящего). Все просто и ясно. В главном-то господин Анкудинов меня раскусил, хотя зачем-то говорит, что ничего понять невозможно, поскольку ничего и нет.
Вот в чем беда-то – для него как для всякого сектанта всякая двойственность, неоднозначность болезненны, нетерпимы, просто невозможны! По сути, он с гордостью говорит, что и сейчас живет «в 1989-ом году – в разгар войны между «Огоньком» и «Нашим современником».
Но неужели для Анкудинова это нормально, что со времен своего 19-летия он не изменился, не узнал больше, не стал умнее.
Неужели развитие по схеме «тезис-антитезис-синтез» для него невозможно, а жизнь по принципу «тезис-тезис-антиантитезис-тезис-тезис-антиантитезис-тезис-тезис-антиантитезис» не кажется скучной.
Subscribe

  • Усе ближче

    Отут можна послухати мою вчорашню розмову з Оленою Гусейновою про антологію "Крім "Кобзаря"", яка - нагадую - має вийти до кінця весни.

  • Як пишеться історія літератури, або Привид київського ченця

    Валерій Шевчук – безперечно, дуже вагома постать в сучасній українській культурі. Так само ніхто не буде заперечувати, що він зробив дуже багато…

  • Офіційно

    В середу, 7 квітня, о 12.10, на радіо «Культура» в програмі «Пряма мова» ми з Оленою Гусейновою говоритимемо про мою книжку, що вже за півтора…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 13 comments

  • Усе ближче

    Отут можна послухати мою вчорашню розмову з Оленою Гусейновою про антологію "Крім "Кобзаря"", яка - нагадую - має вийти до кінця весни.

  • Як пишеться історія літератури, або Привид київського ченця

    Валерій Шевчук – безперечно, дуже вагома постать в сучасній українській культурі. Так само ніхто не буде заперечувати, що він зробив дуже багато…

  • Офіційно

    В середу, 7 квітня, о 12.10, на радіо «Культура» в програмі «Пряма мова» ми з Оленою Гусейновою говоритимемо про мою книжку, що вже за півтора…