Михаил Назаренко (petro_gulak) wrote,
Михаил Назаренко
petro_gulak

Category:

"Мраморный фавн"-2012

C полугодичным запозданием, но подвожу итоги "фантастического 2012-го".
Это был год, когда умерла русская фантастика. Смерть Бориса Стругацкого. Объявление о закрытии журналов "Если" и "Полдень, XXI век". Конвульсии "проектных" серий. Перемещение малой прозы в антологии, эти братские могилы талантов и бездарей. Окончательный переход критики в сетевой формат и, как следствие, практически полное исчезновение аналитики.
И – впервые за пятнадцать лет существования моей неофициальной премии, – не могу назвать ни одного романа, ни одной повести, ни одного рассказа, которые мог бы с чистой совестью и без оговорок назвать "лауреатами".
Причин "всего этого горького катаклизма, который я тут наблюдаю", немало, но главная из них – безответственность всех участников процесса: писателей, издателей, читателей. В том числе – перед самими собой.
(Или, если угодно: в романе Дяченко "Vita nostra" жанровая фантастика наконец-то зашла на территорию метафизики – что ей не удалось даже в "турбореалистические" девяностые, – и надорвалась, и надломилась.)
Что касается романов, здесь все просто. Почти все самые значительные фантастические романы последнего десятилетия написаны или мейнстримовцами, или выходцами в мейнстрим: Дмитрием Быковым, Алексеем Ивановым, Марией Галиной. (А внутри жанра? – Дяченко и Жарковский.) Показательно, что все названные авторы хорошо понимают природу фантастики и по крайней мере неплохо знакомы с его историей. По-своему права Галина, не раз утверждавшая, что фантастический элемент в мейнстриме успел не только распространиться, но и девальвироваться; пожалуй, так, но возможности еще не исчерпаны, как подтверждает "Лавр" Евгения Водолазкина (премия "Портал" – присужденная, между прочим, еще до "Ясной поляны" и "Большой книги"). О романе этом сказано много – включая споры о том, можно ли считать его житием (как утверждает сам автор) или нет; два слова о его фантастическом аспекте. "Нереалистическое" в "Лавре" существует в двух плоскостях – фабульной и языковой. Исцеления и предсказания будущего – элемент житийный; дикая смесь древнерусского, условно-"вневременного" и жаргона/канцелярита ХХ столетия – элемент лингвистический. Оба выводят фабулу из рамок XV века в подчеркнутое, даже нарочитое вневременье (пресловутые пластиковые бутылки в 14... году – сюда же). Потому что душа человека не привязана ко времени, а судьба страны принципиально неизменна (долго всё это еще будет твориться? – "Не знаю. Всегда, наверное", – как отвечал Рублеву Феофан Грек). Мне такая проза интересна, но вчуже: вавилонское смешение языков заметно раздражало (даже когда стала понятна его функция), а главное – слишком видно, как это сделано; книга о чуде получилась без чуда, при всем уме и мастерстве автора.
А лучший роман, написанный в рамках жанра, тоже вышел не в фантастической серии, что характерно. Речь о "Море Имен" Ольги Онойко. Нечасто в последнее время бывает, чтобы книга меня удивляла, чтобы хотелось делиться авторскими находками с теми, кто оказался рядом. И самое для меня важное достоинство романа – красота. Море Имен – это и вправду очень красиво, и вправду завораживающе. Но. Читая первые главы, я все время вспоминал "Долину Совести", а чем дальше, тем яснее вставала громада "Vita nostra". Неважно, читала Онойко эти романы или нет, – сопоставление напрашивается. (Что, кстати, касается и почти всех главных текстов "цветной волны": "прототипы" немного слишком очевидны.) Что, в частности, удалось Дяченко в первом романе "Метаморфоз"? То, на чем спотыкаются почти все: они не низвели метафизику до физики, не утопили ее в конкретных деталях. А у Онойко она все-таки тонет. То же, о чем я говорил выше: изобилие придумок, деталей и образов, которые должны вывести героев и сюжет в высшую реальность, а на самом деле – крепко привязывают роман к "фантастике". Админы, серверы, тоннели... Фантастич., не бывает. Если использовать терминологию самого романа – книга и автор не ломают свой Предел, не выходят за рамки уже-возможного, уже-сделанного. Но подходят к Пределу вплотную, этого не отнять.
Назову еще роман Натальи Шнейдер и Дмитрия Дзыговбродского "Сорные травы" (премия "Портал" – "Открытие себя" за творческий рост). По литературным достоинствам он уступает Онойко и тем более Водолазкину, но привлекает внимание таким важным аспектом фантастической литературы, как художественное моделирование: а что будет если в один миг умрет пятая часть населения Земли? что будет с двумя врачами, мужем и женой, из провинциального российского городка? Роман заканчивается словами "Конец первой книги", и вторую, когда она выйдет, я прочитаю: интересно не только, "что это было" и "чем всё закончится", но и удержат ли авторы планку. Хотелось бы.

Не так много было и примечательных повестей. Интересней прочих мне показался "Последний мамонт" Владимира Березина (опять-таки, вышедший без маркера "фантастика") – попытка воссоздать научно-популярно-приключенческий роман для юношества в новую эпоху и иными средствами. И опять-таки – слишком видно, как работает текст; или, точнее, с какими перебоями он работает – причем перебоями намеренными и (повторюсь) нарочитыми. Живая история и живые люди в ней оказываются погребенными под ворохом цитат, чего былые популяризаторы счастливо избегали. Постмодернистский коллаж сделать – не штука; а попробуй написать "Карика и Валю", чтобы через 75 лет хорошо читалось. Вы, нынешние, ну-тка.

И рассказы. Конечно, Мария Галина: "Ганка и ее эльф", "Лианы, ягуары, женщина", "Ригель" (премия "Портал"... что-то я ее часто поминаю в этот раз, да?). Все эти тексты, особенно последний, подтверждают очевидное: то, что блестяще умеет писательница, больше в нашей фантастике сейчас не умеет никто (да и прежде-то...). Галиной удалось "застолбить" собственную тему и интонацию – а это дорогого стоит, – но вот и оборотная сторона: даже жутко-завораживающий "Ригель" напоминает о том, что Галина уже писала не раз. Роман в стихах "Всё о Лизе", фрагменты которого начали публиковаться как раз в 2012-м, благодаря самой своей форме (в смысле – структуре) оказался очень интересным развитием темы – но об этом, даст бог, в следующий раз.
То же могу сказать о рассказе Святослава Логинова "Где слышен колокола звон" – ну, кто же не знает, что Логинову особенно удается деревенская проза, неважно, фэнтезийная, или реалистическая, или пограничная? Все знают, вот еще одно подтверждение. Ключевые слова: еще одно.
Действительно необычным опытом стал рассказ Владимира Аренева "В ожидании К." Повторю то, что уже говорил о нем, когда судействовал на премии "Новые горизонты": может быть, лучший на сегодня рассказ Аренева. Человеческая история; очевидная метафора, не сползающая в аллегорию; литературная игра, которая не сводит реальность до пределов книжной страницы, а, напротив, делает странно-убедительными и даже зловещими детские стишки (для тех, кто не читал: сказки Чуковского); выход в миф, а из него – вполне естественно – опять к истории одного человека. Рассказ переусложнен – и в данном случае это скорее недостаток: некоторые отсылки к прекрасно известным мне текстам я "считал" только после прямых указаний автора. Желание упаковать слишком много выдумок, культурных и исторических отсылок нередко загромождает прозу Аренева, в ущерб сюжету и героям. Здесь и, скажем, в "Белой Госпоже" этого удалось избежать – но ведь на самой грани прошел.

Поэтому, после долгих раздумий и с тяжелым сердцем: прочерк, прочерк, прочерк.

В номинации "Эссе" немного сжульничаю и назову то, что написано не о фантастике, но фантастом: "Мои универсамы" Святослава Логинова – автобиографическое повествование о работе грузчиком в середине восьмидесятых годов.
Что касается критики, то – и "Если", и "Полдень" давно уже ничем не радовали; напротив, "Мир фантастики" стал для меня интереснее, и статьи Сергея Бережного ("Киберпанк как культура отключения от сети") и Николая Караева (об экранизациях Брэдбери и Толкина) я прочитал с удовольствием. А в области литературоведения, конечно, не было равных "Льюису Кэрроллу" Нины Демуровой (премия "Портал", к чему бы это?). Слава богу, продолжилось издание "Неизвестных Стругацких" – шеститомника, подготовленного героическими Виктором Курильским и Светланой Бондаренко (АБС-премия), но о нем скажу после выхода последней части.

Переводная фантастика. Здесь мне судить труднее, потому что слишком многое из того, что издается в России, относится к двум категориям: (1) так плохо переведено, что оценить трудно; (2) может, в чем-то и талантливо, но мне совершенно не интересно. Неудивительно, что все книги, вошедшие в топ-лист 2012 года, я читал в оригинале. Вот "Танец с драконами" (премии "Локус" и... "Портал", да что ж такое!), подтвердивший, что если коготок увяз... то, я очень надеюсь, Джордж Р. Р. Мартин все-таки сумеет вытащить неповоротливое и буксующее повествование из того болота, в котором оно завязло. Вот "Благие знамения" Нила Геймана и Терри Пратчетта (премия Фантлаба) – книга настолько же смешная, насколько поверхностная. Вот невероятный, гм, комикс Шона Тана "Прибытие" (премии "Локус", "Ауреалис"),  рассказывающий (без единого слова!) историю эмигранта из сюрреалистической Центральной Европы в еще более сюрреалистическую Америку. Ближайший и чуть ли не единственный аналог – мультфильмы Ивана Максимова; пролистывая "Прибытие", я мысленно как раз и превращал его в фильм, удивительный и трогательный. А "Мраморный фавн" достается русскому изданию книги Сергея Жадана "Ворошиловград" – может быть, самого важного украинского романа за последние десять лет. "Ворошиловград" – прекрасный образец "химерной прозы" (украинского аналога магического реализма), развитие традиций литературы 1920-х (Майк Йогансен) и 2000-х (Олександр Ирванец); книга настолько украинская, что ни один русский критик ее не понял – большинство увидели в ней ностальгию по СССР или бытописание "бандитских девяностых". Между тем, Жадан, рассказывая о земле, где прекрасная "муринка" угощает странника плодами граната, где кочевники идут из Азии в ЕС, где можно сыграть в футбол с давно умершими друзьями, а священник-штундист дышит огнем, – рассказывая об этой земле, имя которой Украина, Жадан говорит о необходимости осмыслить прошлое – свое, личное прошлое, – и идти дальше. "Чужих между вами нет"; наша земля едина, и ее нужно защищать, то есть работать на ней. Прошлое прошло, пора думать о будущем. Это текст очень смешной, очень лиричный и очень важный для, говоря пафосно, национального самосознания. Это – настоящее.

Итак:
Роман: –––
Повесть: –––
Рассказ: –––
Эссе: Святослав Логинов. Мои универсамы (Новый мир. – № 1).
Критика, литературоведение: Нина Демурова. Льюис Кэрролл (М.: Молодая гвардия).
Переводная книга: Сергей Жадан. Ворошиловград (пер. З. Баблояна. – М.: Астрель).

Подводить итоги 2013-го я еще не готов. Надеюсь вернуться в обычный график и сделать это в начале лета.
Tags: awards
Subscribe

  • Кажинный раз на этом самом месте

    Ольга Седакова: "М.Л.Гаспаров обычно отвечал без малейшего промедления - и при этом такими фразами, которые как будто не должны были бы успеть…

  • Бобе майсес

    Сто лет этот мультфильм не пересматривал. "И ребе сказал ему: - А как же!.."

  • Солидный Господь...

    Из ФБ Dilshat Harman: Сегодня узнала, что мистерию "Распятие Христа" в средневековом Йорке разыгрывали члены гильдии изготовителей гвоздей, и вся…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 12 comments

  • Кажинный раз на этом самом месте

    Ольга Седакова: "М.Л.Гаспаров обычно отвечал без малейшего промедления - и при этом такими фразами, которые как будто не должны были бы успеть…

  • Бобе майсес

    Сто лет этот мультфильм не пересматривал. "И ребе сказал ему: - А как же!.."

  • Солидный Господь...

    Из ФБ Dilshat Harman: Сегодня узнала, что мистерию "Распятие Христа" в средневековом Йорке разыгрывали члены гильдии изготовителей гвоздей, и вся…