Михаил Назаренко (petro_gulak) wrote,
Михаил Назаренко
petro_gulak

Такой модернизм

Одна из специфических черт украинской литературы конца XIX – начала ХХ века: после самоочевидного первого ряда шел не крепкий второй, а сразу третий и пятый. А в третьем-пятом сидели прогрессивные и активные деятели вроде Олени Пчілки или Олександра Кониського, которые занимались полезными вещами, только не в области художественной литературы, где их роль сводилась к тому, чтобы стать культурным черноземом (а в случае Пчілки – матерью сами-знаете-кого). Но прогрессивность и активность якобы означали и автоматическую эстетическую значимость – вот уж нет! Хорошо было Борису Грінченку – его (умеренный) талант был в основном стилизаторским, и когда он подражал хорошим писателям, от Ганни Барвінок до Василя Стефаника, то и получалось очень ничего себе.

NK

Бывали и вовсе печальные случаи: Наталія з Озаркевичів Кобринська. THE feminist в Галичине – и автор совершенно беспомощных реалистических и модернистских текстов. Беспомощных – не в смысле бездарности, а невозможности, неспособности воплотить то, что должно быть сказано. Вполне модернистское мышление – и неумение показать то, что явственно стоит перед мысленным взором. Стилистически – или полные банальности (вроде «стоит перед мысленным взором»), или неумеренные красивости, которые минимум для двух поколений украинских писателей были неотъемлемой принадлежностью модернистского письма («Земля завила, як стадо шакалів, витягнула пазурі і отворила пащеку, аби проглотити свою жертву»).

Франко, Грушевський и Єфремов не без ужаса смотрели на эту «декадентщину», а первый из них даже творчески… мнэ-э…. воспользовался рассказом Кобринской «Хмарниця».

«Хмарниця», боюсь, из тех текстов, что выигрывают в пересказе: туча идет на село, а местный мольфар ее отгоняет от поля… но слов-то, слов Кобринская почти не может найти. «Зашумів і застогнав ліс, погнулися до землі дерева. Трескіт, шум, блиск» – и т. д. Говорю «почти», потому что в финале вдруг возникает одна – всего одна – как будто ненужная, странная и именно поэтому действующая фраза. Мужик, пересидевший грозу в поле под возом, утром вылезает, крестится, смотрит на спокойную природу –

«Коли се щось ударило єго в саме чоло.
Грудка леду, як голуб’яче яйце, лежала коло єго ніг.
Він підніс і розкусив, а там було чотири листки: яворовий, кленовий, осиковий і смерековий».

Вот зачем нужны эти четыре листка? Низачем, потому и нужны: что-то фейрявое, что-то нездешнее и подлинное, прошедшее мимо, как туча, и задевшее рассказ по касательной.

Но оно там есть.
Tags: ІУЛ
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments