September 14th, 2004

Just Homsa

Андрей Болконский и дуб

А возле Института филологии, известного также как "желтый корпус", цветет каштан. Почти все листья осыпались, оставшиеся пожухли, а пара куцых свечек еще белеет.
Just Homsa

Let my people go

Под таким заголовком miss_arbuthnot приводит следующиую поучительную историю:

"Де Милль позвонил Гудстайну [заведующему реквизитом] в пятницу вечером: на понедельник были назначены съемки великой сцены. Режиссер вдруг решил начать весь эпизод Исхода вылетом пяти тысяч белых голубей из пятидесятифутовых древнеегипетских ворот. Гудстайну осталось 48 часов – или равно абсурдное время, - чтобы этих белых голубей собрать. Борясь с непредсказуемостью египетской радиотелефонной связи пятидесятых, Гудстайн собрал голубей по городам всей Европы. Уже через несколько часов голуби начали прибывать воздушным грузом; для некоторых партий даже специально фрахтовались самолеты. К полудню понедельника у заведующего реквизитом имелось в наличии пять тысяч голубей, которых потребовал мистер Де Милль.
Но тут началось долгое ожидание собственно съемок. Прошел понедельник, затем вторник – и каждый день был жарче предыдущего. Наконец в четверг утром все было готово к Великому исходу. Уже расставляя клетки по местам, Гудстайн предчувствовал, что не все пройдет гладко.
И вот – церемониальные трубы призвали народ Израилев, из клеток у подножия стены выпустили белых голубей, вот они должны взметнуться ввысь с гребня ворот… Мне рассказывали, что где-то сохранились эти кадры: тысячи разомлевших и перегревшихся голубей вразвалку ковыляют из клеток по земле, а другие тысячи падают с пятидесятифутовых стен и разбиваются..."

Если в Египте даже голуби были очумелые до полной неподвижности, то неудивительно, что евреи все время просили Моисея повернуть назад...
Just Homsa

Знание - сила

Эссе Ст.Рассадина (из цикла о судьбе русской интеллигенции в ХХ веке) предварено дивными эпиграфами:

Если бы знать! - Чехов.
Тем более, он еще не знал... - Зощенко.
Надо было знать! - Ильф и Петров.

Прекрасный пример того, как эпиграфы срабатывают, только если читателю известны их исходные контексты.
Just Homsa

Кодируем помаленьку

Андрей Битов в одном из эссе начала 1980-х годов вспоминает "эпизод, замечательно пересказанный М.Цветаевой": в 1880-е годы некий россиянин, много лет проведший за границей, возвращается на родину, идет в театр и его сосед, желая подшутить, тычет пальцем в какого-то старика: "Смотри, Пушкин!". И русский-иностранец какой-то миг видит невозможное - восьмидесятилетнего Александра Сергеича.
Что-то не припомню я у Цветаевой такой истории (или ошибаюсь?), а вот эпизод из второй главы "Дара" помню прекрасно. Ошибка Битова или подмигивание подпольным советским набокофилам? Скорее, второе. Ср. статью М.Лотмана о поэтике Годунова-Чердынцева или парафраз "Большой элегии" Бродского в поэме Самойлова: "Спят камины, соборы, псальмы, Спят шандалы, как написал бы Замечательный лирик Н.". Культурный горизонт читателя и цензора, по счастью, заведомо различен.