October 14th, 2005

The Good

A Rose for Roger and George

Роджер Желязны о "Розе для Экклезиаста":
You ask my why I hated Gallinger so in A ROSE FOR ECCLESIASTES. The answer is that I hated him because he was me. Once in my life I let a beautiful thing die, and now it can never be. Details are not important, in that they would add nothing. The story says what it must and stands or falls on its own merits. But you're right in your observation that it's a sad story, despite the fact that you felt crushed and even cheated. Life is full of these things, and one of them motivated this tale. I didn't want it to end that way, but it had to, because he was me. I felt pain along with him. He was a better linguist than I, and a better poet. He was a very good, misunderstood man. There is a sequel to the story which I will never write, where he goes back to Mars some years later. It is much sadder, believe me, and he doesn't deserve to be put through those paces. He's suffered enough. But sometimes things happen this way, and all that you can say is, "Look. This is the way things are." That's all.
За ссылку спасибо timofeikoryakin.

Гэллинджер, вернувшийся на Марс, - типичный сюжет Джорджа "Not-done-yet" Мартина (так что даже собственно "Роза" для него необязательна - максимум как флэшбек: потеря - это только начало, а не финал).
Неудивительно, что Мартин так сдружился с Желязны.
The Bad

Говорим Цветаева, подразумеваем - Гинзбург

Творчество Цветаевой и записные книжки Лидии Гинзбург - две стороны одной медали. Страстная стихийность - и аналитизм, доходящий до последних пределов. В основе обоих - безжалостный максимализм; я бы даже сказал - бесчеловечный, если бы он не был слишком человеческим. "И кто принудит тебя идти с ним одно поприще, иди с ним два" - это понятно; трудно, но возможно. Цветаева же требует: идти! - на миллион - вёрст! Бросить - гнилой уют! Гинзбург, как Зенон, делит тот же миллион вёрст на бесконечно малые отрезки, полагая, что таким образом познаёт пространство, Ахиллеса и, возможно, черепаху; но с места так и не сдвигается.

А на самом-то деле надо - "летом варить варенье, а зимой пить с ним чай".
... and the Bookman

Карлсон

Собиратель: А вот говорят, что в Пасху Христос на землю спускается. Вам мама не рассказывала что-нибудь про это?
Информант: Нет, она нам не говорила. Она только так говорила: в субботу баню топили, как положено, она приходит и говорит: "Ну, ребята, Кристос-воскресь прилетел на чердак. А утром, - гыт ["говорит"], - влетит домой. На божницу". Вот так говорила. А так не говорила, что на землю опускался, мы не слышали такого. А вот так говорила, что на чердак, гыт, прилетел. А утром, гыт, я открою дверь пойду, он, гыт, домой влетит на божницу. Вот так нам всё рассказывали в Паску.
Цит. А.Панченко. - Лотмановский сб., 3, 594.
... and the Bookman

Пьеруша Гринев

...в свете сходства некоторых сюжетных линий "К[апитанской] Д[очки]" и "Собора Парижской Богоматери (ср. в особенности сцены у виселицы, где в обоих случаях присутствуют разбойники, играющие в монархов: "Le Roi de Thunes" и "государь Петр Феодорович") Петр Гринев интерпретируется как русифицированная версия имени и фамилии персонажа романа Гюго Pierre Cringoire.
А.Осповат, со ссылкой на R.Gregg. - Лотмановский сб., 3, 266.