March 10th, 2006

Just Homsa

Так, це я (Пиар продолжается)

По сведениям, полученным из надежных источников, в сегодняшней "Газете по-киевски" напечатано мое интервью по поводу выхода "Шевченко".
По сведениям, в точности которых я не могу быть уверен, в свежем номере газеты "Друг читача" напечатана моя заметка о том же самом.

Upd: Текст интервью.
... and the Bookman

Первый номер "Иностранки"

http://magazines.russ.ru/inostran/2006/1/
Кто видел. тот видел, а я только сейчас наткнулся в "Журнальном зале". Обязательно надо будет купить: номер посвящен сказкам. Материалы о Беатрикс Поттер, эссе Байетт, Ле Гуин, Пристли, Апдайка. И, помимо прочего, рецензия Гениса на "Джонатана Стренджа и мистера Норрелла", каковой роман скоро должен выйти в "АСТ".

Каин, Каин, где брат твой Авель... Вар, Вар, верни мои легионы... alex_khavr, alex_khavr, я тоже хочу прочитать Сюзанну Кларк! :))
... and the Bookman

Фикшнбук: паломничество в страны Востока

http://www.fictionbook.ru/ru/author/zelazny_roger/24_views_of_mt_fuji_by_hokusai_illustrated/
Roger Zelazny. "24 Views of Mt. Fuji, by Hokusai"
- английский текст в сопровождении цикла рисунков. Просто и правильно.

http://www.fictionbook.ru/ru/author/cao_syuyecin/
Цао Сюэцинь "Сон в Красном Тереме"
Борхес о романе:
"В 1645 году - году смерти Кеведо - Китайская империя была завоевана маньчжурами, народом неграмотных наездников. Случилось то, что неотвратимо происходит при подобных катастрофах: варвары-победители влюбились в культуру побежденных и с великолепной щедростью принялись развивать искусства и литературу. Появилось много книг, теперь уже классических; в их числе знаменитый роман, который переведен на немецкий доктором Францем Куном. Он, несомненно, будет нам интересен: это на Западе первый перевод (до сих пор были изложения) самого знаменитого романа в трижды тысячелетней литературе.
В первой главе рассказывается о судьбе некоего небесного камня, который был предназначен для починки пролома в небосводе, однако не выполнил своей священной миссии; во второй - сказано, что герой этого романа родился с нефритовой пластинкой под языком; в третьей - мы знакомимся с героем, "чье лицо было светлым, как луна в осеннее равноденствие, чей цвет лица был свеж, как окропленные росою цветы, чьи брови казались нарисованными кистью и тушью, чьи глаза были серьезны и тогда, когда рот улыбался". Далее роман продолжается в манере несколько безответственной и глуповатой: в нем кишат второстепенные персонажи, и трудно понять, кто есть кто. Мы как бы плутаем в доме со множеством внутренних двориков. Так мы доходим до пятой, неожиданно волшебной, главы и до шестой, "где герой впервые пробует играть в игру облаков и дождя". Эти главы вселяют убеждение, что мы имеем дело с великим писателем. Оно подкрепляется главой десятой, достойной Эдгара Аллана По или Франца Кафки, "где Цзя Баоюй, себе на беду, глядит на запретную сторону Зеркала Ветра и Луны".
Во всем произведении господствует безудержная чувственность. Его тема - вырождение человека и его искупление в конце благодаря мистике. Множество снов: они производят особенно сильное впечатление, так как писатель нам не сообщает, что это сновидения, и мы думаем, что речь идет о яви, пока спящий не просыпается. (Достоевский в последних главах "Преступления и наказания" прибегает один или два раза к этому приему.) Обилие фантастики: китайской литературе неизвестны "фантастические романы", поэтому там все романы в чем-то фантастические".

По поводу "фикшн". Сегодня на шевченковской конференции довелось услышать: "Профэшн де фои". До такого даже сукин сын Якин не додумался.