December 10th, 2009

... and the Bookman

Но разве это Христос?

В.В. Стасов. «И.Н. Крамской по его письмам и статьям» (1887):
«...в картине [«Христос в пустыне»] было немало достоинств истинно художественных. Общее расположение, поза, освещение, драпировка, даже отчасти тон были прекрасны... Был у нее один сильный недостаток, много портивший все дело: это элегическое, меланхолическое выражение, приданное лицу Христа. Всем дорог, важен и нужен в картине Христос действующий, проповедующий, совершающий великие дела... а не сомневающийся и расслабленный, затрудненный и нерешительный, каким вздумали его представить Ге [в «Тайной вечере»] и Крамской. Это было только следствием их личного настроения и характера... Какая разница Иванов с его «Явлением Христа народу»! здесь Христос является твердым, решительным, уверенным в себе и в своем деле, идущим мужественно навстречу великим событиям».

В общем, смело, товарищи, в ногу...
А вот – Никитенко ругает того же Ге совсем за другое:
«Крамской, с которым я имел прения о картине Ге... находит, что она удивительная вещь, и я нахожу, что она удивительная по изображению Христа, который представлен в виде здорового, румяного парня, кручинящегося о какой-то неудаче... Главное, она меня возмущает не сама собою, а тем, что служит выражением того грубого материализма, который хочет завладеть искусством, так же как нравственным порядком вещей».

Достоевский – о том же, но мягче:
«Из своей «Тайной вечери», например, наделавшей когда-то столько шуму, он сделал совершенный жанр. Всмотритесь внимательнее: это обыкновенная ссора весьма обыкновенных людей. Вот сидит Христос,— но разве это Христос? Это, может быть, и очень добрый молодой человек, очень огорченный ссорой с Иудой, который тут же стоит и одевается, чтобы идти доносить, но не тот Христос, которого мы знаем. К Учителю бросились его друзья утешать его; но спрашивается: где же и причем тут последовавшие восемнадцать веков христианства? Как можно, чтоб из этой обыкновенной ссоры таких обыкновенных людей, как у г-на Ге, собравшихся поужинать, произошло нечто столь колоссальное?»

Примечательнее всего не то, что каждый Христа по себе мерит, – но совершенное совпадение с тем, что чуть раньше в Англии говорили о «Христе в родительском доме» Милле (у которого, конечно, символико-аллегорический пласт гораздо насыщеннее).