December 31st, 2010

... and the Bookman

Псмит и Холмс

Когда-то я обнаружил, что фразу "Элементарно, мой дорогой Ватсон" придумал Вудхаус:
"Elementary, my dear Watson, elementary," murmured Psmith. (Psmith, Journalist, 1909-1910).
Читая только что изданного "Псмита в Сити" (Psmith in the City, 1908-1909; или, если верить АСТу, "Psmith in the Sity"), наткнулся на пассаж: "Мой дорогой Холмс, но как вы... Элементарно, мой дорогой Как Бишь, элементарно" (оригинале: "My dear Holmes, how--! Elementary, my dear fellow, quite elementary").
Аннотация АСТа утверждает, что перед нами "первый роман о Псмите, никогда не переводившийся на русский язык"; нужно ли это понимать так, что самый первый (нулевой) роман, "Майк и Псмит", мы не увидим никогда? Жаль.
Перевод Ирины Гуровой, как и двух других псмитных книг; еще один повод вспомнить прекрасную переводчицу ("Два Вудхауса: стратегии Гуровой и Трауберг" - отличная тема диплома, дарю). Редактору стоило бы дать хоть сколько-нибудь примечаний (многие ли у нас помнят, скажем, "Микадо" Гилберта и Салливана?) и исправить кое-какие неточности, вполне очевидные даже без обращения к оригиналу (скажем: "По мраку Далиджа в таксиметре" - "Through Darkest Dulwich in a Taximeter" - это явная пародия на книги о Черной Африке, поэтому мрак тут не при чем.)
В любом случае, хорошо, что начался выпуск и перевыпуск Вудхауса. Это была мораль, свежая, оригинальная и предновогодняя.
... and the Bookman

"Непростое"

Вообще-то, история скорее хэллоуинская, но под новый год тоже грех не рассказать.
Сначала – преамбула для неукраинцев.
Один из любимейших образов нашей низовой мифологии – мавка, она же навка, она же нявка, то есть неупокоенный мертвец женска полу, та самая русалка, которая на ветвях сидит, потому что без хвоста и вообще не обязательно водяная. В начале ХХ века на них была большая мода – и даже не мода, а просто несколько писателей практически одновременно поняли, какие возможности открывает это создание. Иван Франко еще в 1883 году напечатал рассказ «Мавка» (в русском переводе «Лесная русалка», тьфу ты), после долгой паузы, в 1912 году выходят повесть Коцюбинского «Тіні забутих предків» и пьеса Леси Украинки «Лісова пісня» (в идущих подряд номерах «Літературно-наукового вісника»), а в 1914-м к ним присоединился Хлебников с «Ночью в Галиции». И «Тіні...», и «Пісня» – тексты, для украинской литературы важнейшие, в русских переводах не вполне адекватные (Коцюбинский – так и вовсе неадекватен), по интерпретации мифологии – едва ли не противоположные. Фильм Параджанова имеет к повести Коцюбинского примерно такое же отношение, как «Солярис» Тарковского к лемовскому. Это, в общем-то, факты общеизвестные. А вот то, что известно меньше.

Коцюбинский был знаком с культурой Карпат не то чтобы понаслышке, но – главным образом по книгам. Ездил, видел, изучал, но «изнутри», конечно, не видел, так что, когда «Тени забытых предков» были напечатаны, некоторые читатели отреагировали вполне предсказуемо: «Понаехали тут!». Писатель Гнат Хоткевич написал злобный отзыв с перечислением всех ляпов (перепутал «мольфарів» и «градівників»! не знает, как танцуется аркан!), но этим не ограничился, а написал для народного гуцульского театра в селе Криворівня собственную пьесу на ту же тему – об отношениях мира людей и мира... не-людей. Фантастическое представление в четырех действиях «Непросте» было напечатано только пять лет назад (Хоткевич Г. Неопубліковані гуцульські п’єси. – Луцьк: ВМА «Терен», 2005. – С. 199-240), и не узнал бы я о нем никогда, если бы не статья І.А. Бестюк, посвященная Хоткевичу и Коцюбинскому.
То, что с повестью Коцюбинского «Непросте» рядом не лежало, понятно: это густой, толстый, развесистый трэш – однако неожиданно сценичный. Всерьез его принимать невозможно, а все-таки – сам собой возникающий эффект о(т)странения делает пьесу без малого авангардной. Язык такой, что общий смысл реплик не-гуцулам, в общем-то, понятен, а нюансы теряются в диалектных особенностях речи.
Вот эта поучительная история.
Collapse )
Just Homsa

Итоги года, да?

Сделал куда меньше, чем хотел, получил гораздо больше, чем заслуживаю.

Спасибо вам всем. С кем встречался, с кем переписывался; кто помогал и кто спорил.

Только промежуток краткий, смотришь, там и новый год.