January 21st, 2011

The Bad

Из старых журналов: Культурка

В каталоге университетской библиотеке можно найти немало редких книг, которые, впрочем, почти невозможно получить. В журнальном каталоге обнаружил, между прочим: "Иллюстрированный ежегодник кумысника. Полный путеводитель по кумысолечебным местам г. Белебей, Уфимской губ. 1913. Год 2-й". Это вдохновляет.
Рядом сидели две библиотекарши, листали другой каталожный ящик, переговаривались.
- О! Журнал "Вампир".
- Это о чем это?
- Художественно-сатирический журнал, дореволюционный. Интересно бы посмотреть... А вот еще, смотри: "ВАП-ЛІ-ТЕ". Ну и название - "ВАПЛІТЕ".
Обе радостно смеются.
Примечание для неукраинцев: "ВАПЛІТЕ" - самое знаменитое, наверное, литературное объединение 1920-х годов. Украинцу с гуманитарным образованием не знать его - всё равно, что российскому гуманитарию не знать ОПОЯЗ или ОБЭРИУ.
Это наша родина, сынок.
... and the Bookman

Из старых журналов: Там, вдали, за рекой

Уж давно светлый день разогнал ночи тень,
Туча дыму под небом висела.
Треск орудий и гром, и далеко кругом
Бородинская битва гремела.

Это вам не песня буденовцев, даже не "За рекой Ляохэ загорались огни". Это стихотворение Александра Чужбинского "Бомбардир" ("Москвитянин", 1841, ч. 5, № 10, с. 335) - о том, как заглавный герой спас своего командира, а потом два ветерана встретились много лет спустя на том же Бородинском поле, когда отмечалась очередная годовщина сражения.

На холме в стороне, вся блистая в огне,
Рокотала вдали баттарея.
И от ней в двух шагах на своих костылях,
Слез восторга сдержать не умея,
Старый воин стоял, и за руку держал
Баттарейного он Командира,
И узнал в первом я Капитана, друзья,
А в другом я узнал - Бомбардира.

Поскольку в те времена литературные нравы были не лучше нынешних, а ритм последней строфы не то чтобы гармонировал со смысловыми ударениями, - в одном из критических обзоров о "Бомбардире" написали так:

«- Чудо стихи, я вам говорю! – только все ж таки нет той игривости, как в моих... Мера вот какая:
Тă-тă-тā, тă-тă-тā; рă-рă-рā, рă-рă-рā;
Трă-лă-лā, трă-тă-тā, трă-тă-тāр-лă.
Не прочесть ли?»
– О, Бог с ними! – а сюжет?
«Гм... гм... Нет, позабыл!.. А-а! позвольте, позвольте!.. В конце есть два Я: одно Я офицерское, а другое Я солдатское: право, презанимательная, преуморительная штука!»
("Маяк", 1842, т. 3, № 6, с. 66)

В "Метре и смысле" сказано, что традиция 4/3-стопного анапеста восходит к "Иванову вечеру" Жуковского, но там окончания сплошь мужские. "Есть на Волге утес" Навроцкого - на четверть века позже Чужбинского, и без военной тематики. Но должны же быть какие-то претексты и промежуточные звенья.