February 27th, 2013

... and the Bookman

Имя бессмертных

Попалась в одной монографии цитата из четвертой книги Геродота:

183. Далее в десяти днях пути от Авгил – опять соляной холм с источником и множеством плодоносных финиковых пальм, как и в других оазисах. Там обитают люди по имени гараманты (весьма многочисленное племя). (...) Так вот, эти гараманты охотятся на пещерных эфиопов на колесницах, запряженных в четверку коней. Ведь пещерные эфиопы – самые быстроногие среди всех людей, о которых нам приходилось когда-либо слышать. Эти пещерные жители поедают змей, ящериц и подобных пресмыкающихся. Язык их не похож ни на какой другой: они издают звуки, подобные писку летучих мышей.
184. Еще дальше, в десяти днях пути от гарамантов, находится другой соляной холм с источником. Около него также живет племя под названием атаранты – единственные, насколько я знаю, безымянные люди. Все они в совокупности носят имя атарантов, отдельные же люди – безымянны. Они проклинают беспощадно палящее солнце и осыпают его бранью за то, что солнечный зной губит людей и их землю. Далее еще через десять дней пути [приходим] опять к соляному холму с источником, вокруг которого также обитают люди. К этому-то соляному холму примыкает гора под названием Атлас. Гора эта узкая и круглая и, как говорят, так высока, что вершин ее не видно. Зимой и летом она постоянно покрыта облаками. Местные жители называют ее столпом неба, и от имени этой-то горы они и получили свое название. И действительно, их зовут атлантами. Рассказывают [о них], будто они не едят никаких живых существ и не видят снов.

Прочитав об атарантах, я сразу вспомнил борхесовских бессмертных: геродотовы туземцы тоже обитают возле Атласа, а отсутствие личных имен свидетельствует, что все они, в общем-то, суть один человек. Заглядываю в рассказ Борхеса:

Мы вышли из Арсиное и ступили на раскаленные пески. Прошли через страну троглодитов, которые питаются змеями и не научились еще пользоваться словом; страну гарамантов, у которых женщины общие, а пища - львятина; земли Авгилы, которые почитают только Тартар. Мы одолели и другие пустыни, где песок черен и путнику приходится урывать ночные часы, ибо дневной зной там нестерпим. Издали я видел гору, что дала имя море-океану (...) А на рассвете горизонт ощетинился пирамидами и башнями.

Пещерные эфиопы есть, гараманты есть, Авгила и Атлас есть - атарантов нет. Значит, их-то Борхес и подразумевал. Мелочь, а приятно.
(Наверняка это уже отмечалось в необъятном борхесоведении, но в комментариях Дубина к четырехтомнику - нет.)