May 6th, 2013

Just Homsa

Россыпью

Я в Киеве, возвращаюсь к людям и делам.

Донецк мне очень понравился (больше Харькова, скажем, чего я не ожидал). Зеленый - зеленее нынешнего Киева, - просторный, цветущий; и люди встречались душевные.

Услышал несколько вполне кафкианских историй. Одна - скорее напоминающая "Закон есть закон" - о человеке, который бегал туда-сюда двенадцать километров между украинской и белорусской таможнями, потому что белорусам то не нравился, то нравился его паспорт ("А что это у вас ламинат отогнут? Уж не подделана ли фотография?"). Вторая - рассказ подруги родителей, вернувшейся из Ворзеля (это под Киевом). Она была одна в санатории, городок пустой, дорогу спросить не у кого, сторож время от времени отпрашивался домой, запирая гражданку отдыхающую на территории, а на Пасху постоялица отпустила весь персонал по домам, все ушли, но не без страха - а вдруг ПРОВЕРКА? Зародыш сюжета, который можно повернуть в любую сторону.

Мысленно составил перечень беллетристики, которую недочитал за последние полгода (и не буду, вероятно, дочитывать - неинтересно): "Радуга тяготения" Пинчона, "Детская книга" Байетт, "Час Быка" Ефремова (третий раз берусь за роман, и каждый раз он оказывается ужаснее, чем мне помнилось), "Неделя в декабре" Фолкса. Наверняка что-то еще было, но не запомнилось вовсе.

Только что по радио - доктор богословских наук Д. Степовик: "Известное голгофское событие..."
... and the Bookman

Timey-wimey soviet style

Какой текст в советской фантастике впервые описал "стабильную петлю времени" (stable time loop)? - т.е. вариант типа "Все вы зомби": линия истории, в которой живет герой, такова, потому что он отправится в прошлое и сделает ее такой. Самый ранний пример, какой мне удается вспомнить, - "Голубой человек" Лагина (1966): герой в 1950-е годы узнает от учительницы о портрете Маркса, который ей же и передаст в 1894-м; разоблачение Азефа произошло потому, что герой переагитировал будущего начальника полицейского департамента.