December 14th, 2014

Just Homsa

Михаил Успенский (1950-2014)

"Новая газета", август 2014:
Ну вот пришла пора и для цитат. Сначала из «Стажеров» братьев Стругацких:
«Как это оказалось просто — вернуть вас в первобытное состояние, поставить вас на четвереньки — три года, один честолюбивый маньяк и один провинциальный интриган. И вы согнулись, озверели, потеряли человеческий облик. Милые, веселые, честные ребята… Какой стыд!»
Какие три года! Трех часов хватило! А стыд… Какой может быть стыд, когда тебя переполняет чувство Родины! Когда тебе противостоят банды таинственных бандеровцев! Когда наших младенцев распинают на Доске почета (тут уж без фантастов наверняка не обошлось — кто бы другой такое придумал!).
Ну и еще одна цитата, совсем уж печальная:
— Нет, — сказал д’Артаньян, — мне больно, что мы идем друг против друга, мы, которые были всегда вместе. Мне больно, что мы в двух враждебных лагерях. Ах, теперь ни в чем не будет у нас удачи!
— Да, теперь конец всему, — отозвался Портос.

Спускайте флаг, маэстро. Эскадра идет на дно. Она уже утонула.

"Эхо Москвы", август 2014:
М. УСПЕНСКИЙ: Сейчас я как раз начинаю писать об этой войне. Рабочее название «Позывной Десперадо». Ну, может, что получится. Не знаю, или я раньше закончу роман, или война эта раньше кончится.
С. КОРЗУН: Это утопия, антиутопия либо это близко к реальности?
М. УСПЕНСКИЙ: Да, это, скорее всего, просто такой реализм будет.

Дмитрий Быков:
Обычно мы с ним каждое лето ездили в Крым, где он молодел и где все его любили, — в этом году поехали в Черногорию, где все было не то и где он явно чувствовал себя не в своей тарелке. Но и ворчливый, и сердитый Успенский был прекрасен — он по-прежнему импровизировал и сочинял на ходу, и начал писать повесть «Позывной «Десперадо», про тяжело заболевшего писателя своего поколения, который поехал воевать за Новороссию, чтобы вместо мучительной смерти найти там быструю; повесть была ему ясна до мельчайших деталей, но осенью он вдруг решительно ее бросил.
— Количество зла в мире сейчас умножать не следует, — сказал он. Потому что вещь была бы злая, и последние свои месяцы Успенский прожил — чего уж там — в отчаянии. Мне очень горько, что он не дожил до конца этого стыдного периода отечественной истории, когда разные сомнительные типы учили его Родину любить, а он и сам это умел как никто, и никого не обучал, кстати. И мне даже кажется — может, это просто первый порыв горя, — что его забрали заблаговременно, дабы он не увидел самого страшного и не усомнился во всем, что любил.

Последнее публичное выступление на "Марше Мира" в Красноярске: