April 13th, 2018

... and the Bookman

Истину царям с улыбкой говорить

Рубрика «Странная украинская литература XIX века» снова с вами.

В 1858 году в Киеве вышел первый выпуск («подил») книги стихов «Мова з Украины. Сборник сочинений на южно-русском языке». Автором значился некий С. М. Родына, позднее опознанный как Семен Метлинский, брат поэта и этнографа Амвросия. В предисловии Родына объяснял, что цель книги двоякая: «высказать отличительные сведения простонародного наречия» Южной России и внушить этому самому простонародью «нравственные и религиозные мысли».

Как и следовало ожидать, стихи вполне бездарны и примечательны разве что одним: Родына представляет «самое бесплодное десятилетие» украинской словесности (по определению Кулиша) и принадлежит еще к тому поколению, которое НЕ перепахал Шевченко. Он просто эпигон дошевченковских романтиков.

Но одно стихотворение Родыны я приведу с удовольствием. Три года как умер Николай I: казалось бы, можно и не курить фимиам, но нет! Настоящий «землячок» не упустит случая показать, как он любит богоданную власть. Можно, конечно, предположить, что это «паровоз», чтобы цензура легко пропустила книгу – впрочем, совершенно невинную. Предположить можно. Можно, конечно, и в 1987 году вступать в ряды КПСС, писать стихи о радостях комсомола, а потом рассказывать, как «снова влезаешь в танк»…

Дети! Не будьте такими, как С. М. Родына!

В ПАМ’ЯТОК ПРОЇЗДУ ГОСУДАРЯ ІМПЕРАТОРА НІКОЛАЯ І ЧЕРЕЗ Г. Г–Е
1852 року, вресеня 11 дня

Щаслива ніч!.. народ весело
За городом стояв.
Був пізній час, – і скрізь вже смеркло,
А все з нас кажний ждав
Тої пори, як наш Вінчаний
Од Бога к щастю нам
До нас прибуде царь наш славний.
Вилась дорога там…
Й туди очима ми, серцями
Летіли на зустріч;
Світлило в улицях за нами
І у домах від свіч;
Зірки нам із небес блищали,
Сказать би, і вони
Раділи, тож, кого ми, ждали,
Й до нас дивились з тьми.
Блеснула світоч іздалеку,
Як сонце в день святий: –
Й на душах стало легко, легко;
Пробіг в серцях живий
І радосний якійсь-то трепет, –
Як голос відо струн,
Як в празник дзвін, як дітський лепет;
І всі, як би один,
В одную думку мов злилися…
Все ближче, ближче… й от,
Край нас вже коні ізвилися!
Й замер у всіх мов рот;
І всі у уші, як би – в очі,
Обернуті були;
Й у всіх, в минути теї ночі
Мов лиця розцвіли,
Якоюсь радостю святою;
Мов мир зрадів увесь;
Мов над всіма і надо мною
Став Янгол із небес, –
Й затихло від того меж нами;
Й з могили мов прийшов
До мене батько і словами
Заговорив унов;
Й здавалось, вік мій невеселий
На час той посвітлів, –
І як би дні гіркі померли,
І в рай я прилетів…
О наш отець! як очі пильно
Тоді на Тебе я
Вперив й хотів, щоб в душу сильно
В ввесь вік мого життя
Твій образ врізавсь освященний;
Щоб пам’ятать його;
Щоб ніччю він мені і денно,
Як сонця ясного
Світ, – на добро світив дорогу, –
Й до смерти не погас,
Як Віра наша чиста в Бога.
О, дивний був то час!..
В лиці царя і ум великий,
І милость, й доброту,
Й велич’є сильного Владики
Я взрів в часину ту.
... and the Bookman

И совсем другой поэт

«Нашу шлюбну постелю вквітчали троянди пахучі…» Максима Рыльского: первую строку в отрыве от последующих я воспринял как пятистопный анапест. А стихотворение-то написано элегическим дистихом, и это не «Золотистого меда струя из бутылки текла…», а «Гнев, богиня, воспой…» (гекзаметрическая строка с начальной хореической стопой). Вполне допускаю, что такой ритмический рисунок рассчитан на чтение вслух и обман начального ожидания. Аллюзия ли это на Мандельштама или что-то конкретное из античности – не мне судить.

Рыльский – это Рыльский, что и говорить.