October 29th, 2018

... and the Bookman

Тьох

Йосип Левицький. Слеза над слезою... (1836, опубл. 1851):

Мова мильша соловія!
Діди тужат за тобов;
Села, поле, вся стихія
Чают лучших поетов!

(Чи не перший випадок "мови солов'їної" в нашій солов'їній?)
... and the Bookman

Лесной царь

Рубрика «Странная украинская литература» снова в деле: первый украинский перевод «Erlkönig»’а.

Вот западноукраинский автор Йосиф Левицький (1801–1860), которого я цитировал в прошлом посте. О нем в советские и несоветские времена говорили много нехорошего. Священник-униат (правда). Враг украинского литературного языка на живой народной основе (неправда). Радовался тому, что цензура запретила альманах «Русалка Дністровая» (правда: его раздражало фонетическое правописание). Автор компилятивной грамматики украинского языка (таки компилятивной).

А еще, начиная с Ивана Франко, время от времени припоминали, что он перевел «Лесного царя» Гете под названием «Богиня». Михаил Максимович в обзоре червонорусской литературы вздыхал: «Но эта богиня не удалась Левицкому: видно, не пора еще передавать немецких поэтов малороссийским языком…»

Дело не в том, что перевод неудачен (уж не хуже, чем «Рибалка» Гулака-Артемовского из того же Гете) – просто Максимович был вообще против переводов из европейских литератур на украинский, да и язык Левицкого был для него странен. А потом уже никто и не читал эту «Богиню», но по инерции повторяли одно и то же.

Итак:

Ерлькеніґ Ґетого переведен на мало Русскій язык и назван Богинею Іосифом Лѣвицким зо Шкла (1838).

Хто їде в вітер так пізно в ніч?
Вотец жене то, а з ним панич;
Він го все тулит при пазухах,
Він го тримає щосил в руках.

Чого боїшся, сину? ляк покинь.
Чи, Тат, вотам не видиш тих Богинь?
Простоволосих Богинь сухих?
Мій сину, землю вось мрак заліг.

«Любенько, слізь-но, хойці до нас,
А бавитися будемо враз;
В нас то цвіточки красні ростут,
В нас золотом кошульки плетут».

Татуню, Татуню, чи чуєш, чи ні,
Як примавляє Богиня мені?
Мій сину, цит-но, не бійся, не бій,
То так по листю шварґоче повій.

«Чи хочеш, хлопче, со мнов пійти?
Всього достатком дарую ти;
Дівчата мої най ночуют с тобов,
Співают, таньцюют, колишут ногов».

Татуню, Татуню, чи видиш ти там,
Як скачут в колі Богині ко нам?
Мій сину, сину, я вижу гет всьо:
Стариї верби біліются то.

«Люблю тя, душко, з лица-сь ми премил,
Як сам не схочеш, то возму зо сил».
Татуню, Татуню, Богиня бере!
Вона тяженько вщипнула мене!

Вотец престрашился, скоро летит,
Дитина дуже на лоні тремтит,
Доспіл двора, і вот близко двер,
В руках же хлопец зо страху вмер.

(Современное переиздание с репринтным воспроизведением первой публикации: Йоганн Вольфґанґ фон Ґете: Каталог книжкових видань. – Львів, 2001. – С. 221–232.)