February 9th, 2020

... and the Bookman

Вопрос из ниоткуда и ни для чего

В каких сиквелах герой читает или хотя бы может прочесть предыдущую книгу о себе самом? Ограничение: автор книги не должен быть ее персонажем (как Уотсон или вскользь упоминаемый безымянный друг-биограф Джеймса Бонда). Нет, именно «герой читает книгу о себе, написанную реальным биографическим автором из внешнего мира».
Я могу вспомнить три примера: «Дон Кихот», «Часы мистера Хамфри» Диккенса (где Пиквик упоминает «Пиквикский клуб»), «Гекльбери Финн». ОК, пожалуй, «Темная Башня» Кинга.
Еще?
... and the Bookman

Сова, глобус, канон

Ілюстрація до мого вчорашнього посту про канон. Сьогодні - рекламний пост у стрічці:

"Глибина та витонченість аналізу душевних станів її персонажів приваблює та вражає й сьогодні. Так само, як і вміння іронічно деконструювати пафосну романтичну стилістику і риторику піднесеного й пишновеличного. Зважаючи на те, що авторка часто звертається до мотиву сваволі й залежності, насильства, яке виявляється на мікрорівнях, у стосунках між найближчими людьми, її прозу можна назвати також своєрідною студією над самою природою зла, якого не можна уникнути в людських стосунках і досі".

Господи! Хто ж ця берегиня психологічної прози?
Марко Вовчок.
True Neutral

Благородная истина

Борис Гребенщиков в сегодняшнем «Аэростате»:

«В далекой Африке есть страна Гана. У страны Ганы есть север и юг. И в северной Гане живет племя фрафра. Ну, вообще-то они называют себя “фара-фара”, потому что, здороваясь, испокон веку говорят друг другу “Йа фара-фара?”, что означает: “Ну, как страдается?”».

История настолько символичная, что кажется очередной выдумкой БГ. Ан нет, так оно всё и есть. Живут, умножают страдание.