Михаил Назаренко (petro_gulak) wrote,
Михаил Назаренко
petro_gulak

Miss Garlow. Our - new - celebrity.

"В 1748 году в доме, занятом одной из лучших лондонских типографий того времени, в квартире самого содержателя типографии Самуила Ричардсона, происходила сцена, достойная пера романиста... В высокой и угрюмой комнате сидели за чайным столом несколько Молодых и старых женщин в темных платьях. Женщины эти поражены были страшной горестью и смутным ожиданием какого-то неизбежного несчастия, что, однако же, не мешало им уписывать бутерброды с чаем и другие неизбежные принадлежности английского Завтрака. Белокурые и толстенькие дети бегали по комнате, нередко запевая песенки, за что тотчас получали строгий выговор. Общество ждало чего-то и с нетерпением поглядывало на дверь соседней комнаты.
Одна из дам глубоко вздохнула и отерла слезинку.
- Что-то будет, боже мой! - сказала она тихо. - Бедная страдалица! Несчастная мисс Клери!
- Сердце мое говорит, - заметила другая, - сердце мое говорит, что наш ангел Кларисса уже не существует в здешнем мире. Я всю ночь не спала и о ней плакала.
- Есть о чем плакать! - перебила старшая дама суровой наружности. - Она сама виновата: зачем было ей полюбить этого изверга Ловласа? Это сатанинское отродье.
- Ах, мама, - сказала самая младшая из девушек, - Ловлас раскается. Как не полюбить его, такого красавца и полковника гвардии!
- Молчите, мисс, - продолжала строгая дама, - вы себя погубите, рассуждая о таких предметах.
- Бедная, бедная мисс Клери! - слышалось со всех сторон. - Нет, она не умерла, она не может умереть.
- Да она уже гроб себе заказала,- снова заметила молодая девушка. - А Ловлас раскается и сделается благочестивым, я в этом уверена.
Участь невинной жертвы Роберта Ловласа, скромной и добродетельной мисс Клариссы, поглощала собою все внимание... Бедняжка, точно, находилась в ужасном положении. Она была обесчещена британским Дон-Жуаном, родные от нее отступились, отчаянная болезнь грозила ей смертью. Несмотря на такое незавидное положение, бедная девушка хранила еще в душе всю гордость и перед тем только что прогнала от себя соблазнителя своего, в порыве страсти предлагавшего ей свою руку и сердце.
Таковы были события, изложенные в последнем ливрезоне Клариссы. С тех пор роман подвинулся. Каждая из родственниц автора ночью подходила к дверям его кабинета и слышала, как неутомимый создатель Клариссы скрипел пером. Поутру развязка должна бы быть изготовленной...
В комнату вбежал молодой человек аристократической наружности, в темном, вышитом серебряными блестками кафтане и в кружевной рубашке, умышленно запачканной табаком.
На нем был орден Бани, все руки были унизаны дорогими перстнями, а в уши вдеты тяжелые серьги.
- Говорите мне, - кричал он, не обращая внимания на поклоны хозяев, - говорите скорее, жива ли еще Кларисса Гарлов? Надо ехать с докладом во дворец - неравно спросят.
И заметив, что дамы не знают ничего верного, герцог Соутвари, один из министров того времени, ловко проскользнул в кабинет хозяина.
- Все это грустнее, чем оно кажется, - задумчиво сказал старик Уильямс, веселый приятель Ричардсона. - Хотите, я вам прочту письмо, которое я недавно получил от сэра Ковентри, капитана королевского флота?
Старик развернул записку.
- "Дорогой мой Уильямс, - читал он, - я знаю, что вы компаньон этому Ричардсону, о котором все трубят по городу. У меня есть к нему деликатное поручение. Вот в чем дело. Невеста моя, Мери Кембль, до того начиталась его романов, что совершенно с ума спятила и очень подурнела. На днях объявила мне, что если умрет какая-то Кларисса Гарлов, с которой знаком Ричардсон, то она умрет от отчаяния. Напрасно говорил я ей, что не властен же Ричардсон охранять от смерти своих знакомых и что в животе и смерти бог волен; на это она мне объявила, что Ричардсон сочиняет Клариссу, что леди Кларисса не женщина, а книга, что, стало быть, сочинитель может спасти ее и погубить по своему усмотрению, причем назвала меня невеждою и морским чудовищем. Так передайте, пожалуйста, мистеру Ричардсону, что если мисс Мери на него пожалуется и Кларисса действительно умрет, то я с приличною компаниею встречу его самого на Реджент-стрите, причем всенародно сниму с него парик, а если сердце мне подскажет, то и поколочу преисправно. Желаю, чтоб ваш желудок был в порядке, остаюсь ваш навсегда Джордж Ковентри".
Письмо это возбудило сильное волнение между слушателями, но волнение мгновенно затихло, когда пошевелилась ручка двери кабинета. Все вскочили с места и бросились встречать романиста жадными расспросами.
Потупив голову и не отвечая ни на один из вопросов, Ричардсон прошел на середину комнаты и руку к небу.
- Она там! - произнес он неподдельно грустным голосом.
И вся компания погрузилась в печальное благоговейное молчание.
- Да, - отвечал романист, говоря скорее с собою, - я не спал эту ночь, то была грустная для меня ночь. Я потерял любимую мою дочь, девушку, которая в течение долгих-долгих месяцев не оставляла меня ни на минуту. Все ее мысли были моими мыслями, своими добродетелями и славой обязана она мне, а я любил ее за то, что она была новым, дорогим членом моего семейства. Сколько раз я хотел спасти ее и оставить еще хоть на месяц со мною, но я был не властен: события сами слагались в моей голове. Эта ночь была прощальной ночью.
Кончив свой короткий завтрак, он вынул из кармана связку только что написанных листков, и вся компания уселась по сторонам Ричардсона. Чтение началось и тянулось долго.
Никто не утомлялся, слушая бесконечные письма, изредка только крик участия или сдержанного негодования вырывался у младших слушательниц. Слез пролито было довольно.
Прочитанные листы тотчас же отправлялись в типографию, наборщики читали их дорогою, сообщая прочитанное компании зевак, любителей словесности, и через полчаса весь Лондон уже знал горестную участь мисс Гарлов, сожалел о ее смерти, проклинал Ловласа и даже не был в неведении насчет того, что из Италии приехал мститель за Клариссу, майор Морден, благороднейший джентльмен, ко всем своим достоинствам присоединяющий ненависть к соблазнителю и отличное искусство драться на шпагах...
Едва закрыла глаза Клери, как начинается торжественное признание ее невинности и воздаяние пороку по его заслугам. С безжалостным упорством Немезиды Ричардсон гоняется за злыми героями, топчет их в грязь, казнит и умерщвляет".

(Из статьи "Кларисса Гарлов", за подписью "А. Д......." (А. В Дружинин). "Современник", 1850, т. XIX. Приведено в: Борис Иванов. Даль свободного романа. - М.: Советский писатель, 1959. - С. 551-554.)
Subscribe

  • Нелегальный детектив

    Наследники Конан Дойла осознали, что еще несколько лет - и всё (в смысле прав на копирайт), и впали в истерику. Не так давно они судились с…

  • На сон грядущий

    Я уже имел случай заметить, что "в такие времена, как нынешние", вечернее чтение Конан Дойла производит самое умиротворяющее действие. "В эпоху,…

  • 2 августа

    Ровно 105 лет назад Шерлок Холмс и доктор Ватсон скрутили немецкого шпиона. In hoc signo vinces!

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 10 comments

  • Нелегальный детектив

    Наследники Конан Дойла осознали, что еще несколько лет - и всё (в смысле прав на копирайт), и впали в истерику. Не так давно они судились с…

  • На сон грядущий

    Я уже имел случай заметить, что "в такие времена, как нынешние", вечернее чтение Конан Дойла производит самое умиротворяющее действие. "В эпоху,…

  • 2 августа

    Ровно 105 лет назад Шерлок Холмс и доктор Ватсон скрутили немецкого шпиона. In hoc signo vinces!