Михаил Назаренко (petro_gulak) wrote,
Михаил Назаренко
petro_gulak

Categories:

Vita nostra

В апрельской "РФ" опубликована моя рецензия на новый роман Дяченко. На своей странице выкладывать ее не буду, поскольку в скором времени перепишу в статью, а здесь помещу, чтобы, так сказать, застолбить некоторые направления интерпретации.

ОТЯГОЩЕННЫЕ СТРАХОМ
Марина и Сергей ДЯЧЕНКО. Vita nostra.
- М.: Эксмо, 2007 (сер. "Стрела Времени: Миры М. и С. Дяченко").

Фантастика - литература метафизических возможностей. То, о чем рассуждают философы, что переживают мистики, на что намекают реалисты, - в фантастике показывается прямо. Насколько оно вообще может быть показано.
И худшее, что может быть в фантастике, это именно убогая "мистика", которая наделяет иное чертами человеческого, слишком человеческого. Исчезает тайна - та, к которой можно лишь подойти, как Рэдрик Шухарт к Золотому Шару; и вот у Стивена Кинга диавола посрамляют, сбросив на него атомную бомбу...
Но писатели продолжают рисковать, показывая - сквозь тусклое стекло, гадательно - то, что видно им одним.

"Vita nostra", новый роман Марины и Сергея Дяченко, - не просто большая удача и, возможно, лучший роман авторов со времени "Пещеры" (1998). Уже несколько лет я не встречал в нашей "жанровой" фантастике книг, настолько сложных и глубоких. При чтении мне вспоминались "Ворон" Андрея Столярова и "Опоздавшие к лету" Андрея Лазарчука - но яркая эмоциональность романа далека от холодноватых экспериментов мастеров "четвертой волны".
Дяченко в очередной раз доказали, что ставят такие задачи, за которые не берется почти никто. Не будет преувеличением сказать, что к "Vita nostra" они шли - вероятно, не сознавая этого, - уже давно. Фальстартом стала "Казнь" (1999), в которой была заявлена, но не развита тема человеческой судьбы в "очень грустном и очень красивом мире". В "Армагед-доме" (1999) соединились психология, социология и - пока еще робкие - поиски людьми Бога. В "Пандеме" (2003) социология вплотную подошла к метафизике: роман этот - попытка определить границы "человеческого", за которыми - непознаваемый Бог. Бог, который, в отличие от Пандема - квинтэссенции человечества, - может, любя людей, оставаться с ними.
И, наконец, "Vita nostra" - метафизика в буквальном, этимологическом значении: "после физики", по ту сторону. "Vita nostra" - "наша жизнь", которая не только "brevi finietur" (быстро заканчивается), но... Но тут-то и возникает главный вопрос: а что такое "наша жизнь"? что является ее главной характеристикой? и может ли она быть изменена - радикально?
Если "Пандем" был прежде всего социологической моделью, то новый роман -именно роман, история одной человеческой судьбы. История, которая начинается, как фантастический триллер, а заканчивается... В общем, это именно тот случай, когда на последнюю страницу заглядывать нельзя. И путь от "страшилки" в крымских декорациях до воистину библейского финала - долог и труден.
Старшеклассница Сашка Самохина, отдыхая с матерью на море, встречает зловещего человека в темных очках - Фарита Коженникова, который требует от нее выполнения не особо сложных, но довольно унизительных ритуалов - скажем, каждый день в четыре утра голой купаться в море. И лучше не отказываться и не опаздывать - потому что во власти Фарита не только закольцевать время, но и, скажем, устроить курортному знакомому Сашкиной матери сердечный приступ. А мог бы и инфаркт.
Страх за других - а не страдание, как в "Пандеме", - оказывается движущей силой "нашей жизни".
"- За грань выводит только сильный стимул. Мотивация.
- Но есть же... Другие стимулы... Любовь... Честолюбие...
- Равных нету, - сказал он почти с сожалением. - Это следствие объективных, нерушимых законов. Жить - значит быть уязвимым. Любить - значит бояться".

Диалог звучит почти в самом финале, но, тем не менее, это не вывод: это исходная посылка, которая проверяется... на прочность? на верность? Сашка - и вместе с ней авторы - пытаются понять, может ли быть хоть что-то противопоставлено "императору-страху, формирующему реальность".
В одном Фарит прав: именно страх и только страх (повторяю: за других; страх как неотъемлемая составляющая любви) вынуждает героев романа направить все силы на достижение цели, которая непонятна им самим.
По приказу Фарита Сашка поступает в Институт Специальных Технологий провинциального города Торпа. Что это за "технологии" - непонятно, и неясно, кто страшнее: преподаватели, которые любой ценой добиваются от студентов нужного результата, или сами студенты, второ- и третьекурсники, похожие на калек с психическими сдвигами. Но в чем можно быть абсолютно уверенным: если ты не сдашь зачет с первого раза, это скорее всего закончится смертью кого-то из твоих близких...
Да, Дяченко написали неприятную, временами и страшную книгу, от которой совершенно немыслимо оторваться. Писатели сделали почти невозможное: в высшей степени убедительно показали превращение человека в не-человека - и превращение пошаговое. Сашка видит всё вокруг даже с закрытыми глазами; в поезде у нее прорезаются крылья; она едва не поглощает своего маленького брата, которого воспринимает как информационный пакет - каждый из этих эпизодов сделал бы честь любому мастеру "хоррора". Но мало того: физическим изменениям соответствуют изменения психологические. И это не всё: в какой-то момент читатель вместе с Сашкой понимает, что жестокая педагогика Торпы ведет студентов к некой высшей гармонии. Нет, книга Дяченко не о цели, которая оправдывает средства. Она совсем о другом. Но о чем же?
Почти двадцать лет назад Стругацкие процитировали определение из энциклопедии "Мифы народов мира": "...у гностиков ДЕМИУРГ - творческое начало, производящее материю, отягощенную злом". Не будет преувеличением сказать, что эти слова определили мировоззрение целого поколения фантастов. Мы живем в мире, который изначально отягощен злом и управляется силами, в лучшем случае безразличными к человеку.
Гностики упомянуты не зря. Мир людей, сотворенный несовершенным божеством и окруженный сферами, которые охраняют ангелы-стражи; мир, из которого можно вырваться к подлинному бытию, божественной полноте, лишь обретя подлинное знание, гнозис, - эта космология определяет построение множества фантастических и не только фантастических произведений.
В романе Дяченко разыгрывается гностическая мистерия. Сашка - человек, отягощенный страхом, как и все в этом мире. Преподаватели - ангелы-мироправители (недаром один из них еще и крылат), которые - и здесь интересный поворот! - как раз и помогают людям выйти за пределы бытия. (Что именно это значит, умолчу, дабы не раскрывать сюжетную тайну.) Но гармония, к которой ведут Сашку, оказывается в итоге основой нашего страшного мира. Достигая полной реализации, совершенства, покидая привычную жизнь, студенты становятся частями несовершенного миропорядка, которым правит всё тот же страх. Не случайно сокурсника Сашки Фарит Коженников готовит в свои преемники.
Замкнутый круг. Ловушка.
И Дяченко в очередной раз делают невозможное: они находят выход - причем не только из замкнутого мира "Vita nostra", но и из мира "Пандема". Любовь без страха - возможна; и возможно новое, безукоризненное творение. Человек может стать божеством (опять гностическая идея!), но выйти за пределы мира, стать творцом и творением - не значит покинуть тех, кого любишь.
"Ибо так возлюбил Бог мир..."
Этих слов Иоанна Богослова в романе нет; есть другие цитаты, библейские и не только. Глядя на бессмысленный набор знаков в "текстовом модуле", Сашка неожиданно "вылавливает" связные строки: отрывки из Ле Гуин и Льва Толстого, Гаршина и Уитмора. Хорошее интеллектуальное упражнение: вспомнить не только авторов, но и контекст, потому что в каждом случае он важен. (Так, в цитате из Аристотеля пропущено ключевое слово: "боги". Дяченко не упрощают жизнь своим читателям - не более, чем героям.)
Когда в финале романа замкнутый гностический космос разрушается христианской этикой, мы понимаем, что путь пройден не зря. "Пандем" доказал некую теорему; "Vita nostra" показала "нашу жизнь". Через страх и сочувствие читатель вместе с Сашкой Самохиной приходит к освобождению.
В древности это называлось катарсисом.
Subscribe

  • Кажинный раз на этом самом месте

    Ольга Седакова: "М.Л.Гаспаров обычно отвечал без малейшего промедления - и при этом такими фразами, которые как будто не должны были бы успеть…

  • Бобе майсес

    Сто лет этот мультфильм не пересматривал. "И ребе сказал ему: - А как же!.."

  • Солидный Господь...

    Из ФБ Dilshat Harman: Сегодня узнала, что мистерию "Распятие Христа" в средневековом Йорке разыгрывали члены гильдии изготовителей гвоздей, и вся…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 31 comments

  • Кажинный раз на этом самом месте

    Ольга Седакова: "М.Л.Гаспаров обычно отвечал без малейшего промедления - и при этом такими фразами, которые как будто не должны были бы успеть…

  • Бобе майсес

    Сто лет этот мультфильм не пересматривал. "И ребе сказал ему: - А как же!.."

  • Солидный Господь...

    Из ФБ Dilshat Harman: Сегодня узнала, что мистерию "Распятие Христа" в средневековом Йорке разыгрывали члены гильдии изготовителей гвоздей, и вся…