Михаил Назаренко (petro_gulak) wrote,
Михаил Назаренко
petro_gulak

Долго Троя в положении осадном...

Разбираюсь для себя с полемикой вокруг украинской литературы 1830-40-х годов. Уйма текстов, которые время от времени упоминаются в учебниках и монографиях, но почти никто их не цитирует, а тем более никто не собрал под одной обложкой (и я не буду, ибо нет социального заказа).

Из самого известного и тиражируемого - рецензии Белинского, который зверел от года к году. Сначала скромно признает, что малороссийский язык "совершенно недоступен для нас, москалей, и потому лишает возможности оценить... по достоинству" книги, которые на нем пишутся (1835; I, 239). Потом радуется тому, что Даль перевел повесть Основьяненко на русский язык: "Так-то лучше: а то мы, москали, немного горды, а еще более того ленивы, чтобы принуждать себя к пониманию красот малороссийского наречия, если дело идет не о народной поэзии. Ведь Гоголь умеет же рисовать нам малороссиян русским языком? Уверяем почтенного Грицьку [sic] Основьяненка, что если бы он написал свои прекрасные повести по-русски, то, несмотря на мудреную для выговора фамилию своего автора, они доставили бы ему гораздо большую известность, нежели какою он пользуется на Руси, пиша по-малорусски" (1838; II, 355-356). Это при том, что Даль видел своей целью именно "возбудить, хотя в немногих, охоту прочесть подлинник", "тенью" которого является перевод.
Ну а дальше - знаменитые, замечательные по наглости и невежеству рецензии на альманахи "Ластівка", "Сніп", "Молодик" и на шевченковских "Гайдамаків". "Непонятн[ая] прихот[ь] нескольких литераторов, желавших пощеголять своим родным наречием" (1844; VIII, 105). "Хороша литература, которая только и дышит, что простоватостию крестьянского языка и дубоватостию крестьянского ума!" (1841; V, 179). "Еще менее понимаем вашу охоту писать для публики, которая совсем не читает книг, потому что едва ли знает грамоте. Что касается до нас, москалей, мы, верно, уже не будем для ваших сочинений учиться языку, на котром говорят только в провинции, и изучать литературу, которой нет на свете" (1841; V, 288). "Литературным языком малороссиян должен быть язык их образованного общества - язык русский. Если в Малороссии и может явиться великий поэт, то не иначе, как под условием, чтоб он был русским поэтом, сыном России, горячо принимающим к сердцу ее интересы..." (1841; V, 330). Что и понятно: "История Малороссии есть не более, как эпизод из царствования царя Алексея Михайловича... Слившись навеки с единокровною ей Россиею, Малороссия отворила к себе дверь цивилизации, просвещению, искусству, науке, от которых дотоле непреодолимою оградою разлучал ее полудикий быт ее" (1843; VII, 60, 64).
Украинцам ("природным Малороссиянам", как они себя именовали) ничего не стоило наголову разбить все доводы Белинского (А.Антыпенко - "Маяк", 1842, кн. VI; К.Калайденский - "Маяк", 1842, кн. XII), но, понятное дело: то "Отечественные записки" и Белинский - а то "Маяк" и люди, чьи имена ничего никому не говорят.
Но бог с ним, с Белинским и его кривым гегельянством. Для меня интереснее, какие последствия эта полемика возымела для украинского литературного самосознания.

А было вот что.
В сентябре 1842 года все в том же "Маяке" Николай Тихорский печатает рецензию на альманах "Сніп", целью которого, по уверениям авторов, было "развить, усовершенствовать, возвысить Малороссийскую словесность и вместе с тем доставить ее поэтам случай выказать свои дарования" ("Маяк", 1842, т. V, кн. IX, гл. IV, с. 1).

"Сніп начинается трагедией: Переяславська ніч - Иеремия Галки [Николая Костомарова].
- Да можно ли писать на Малороссийском языке трагедии?
Почему и нет? Язык Малороссийский звучен, гибок и благороден - прочтите хоть Єврейські співанки в Сніпі г. Галки, - как прилично, как прекрасно в них переданы самые высокие мысли Британского поэта! следовательно, если на этом языке можно вполне передать Еврейские мелодии, - можно писать и трагедию. Мне кажется, что Русский язык был гораздо менее обработан. когда Ломоносов начал писать на нем свои оды и сумароков - трагедии [...]. Но далась ли трагедия Галке? - не скажу. - Почему? - не скажу - не читал. [...] помилосердуйте, как бранятся в ней герои! рука не подымается выписать строчку для доказательства [...] [Ничего страшнее, чем "Язик жидівський бреше" в трагедии нет. Г-н Тихорский был, видимо, очень чувствителен. - petro_gulak]
Желал бы я знать, для кого пишутся подобные вещи? У кого вы, гг. писатели, хотите заслужить одобрение, похвалу? В высшем, даже в среднем образованном кругу людей? - не станут читать ваших монологов, исполненных картин противных изящному вкусу, как бы живо ни были они скопированы с натуры. Не думаю, что вы ждете похвалы от черни - это не естественно; для кого же вы пишете? [...]
Зато Єврейські співанки - его же г. Галки - прелесть, как хороши, и за них я дякую і кланяюсь автору понижче, чим у пояс" (с. 2-3).

В кругу тех, кто защищал право украинской литературы на существование, Тихорский - скорее исключение. Большинство авторов апеллировало именно к "черни": безвредность и даже польза украинской литературы виделись в том, что она содействует "благотворным видам заботливого Правительства нашего, о народном образовании" (Калайденский - "Маяк", 1842, т. VI, кн. XII, гл. IV, с. 135). Понятно, что и Шевченко, и Кулиш смотрели куда как шире - и без всякой благонамеренности, - но именно такой подход много позже породит костомаровскую теорию "літератури для хатнього вжитку", которая никому, кроме украинцев (народа как неделимого целого) не нужна.
Тихорскому гневно ответил Квитка-Основьяненко. Что же ему не понравилось? Конкретные оценки? И они тоже. Но расхождение оказалось более принципиальным: Квитка вообще был против критики украинской литературы. Привожу его "ответ г. Тихорскому" ("Маяк", 1843, т. Х, гл. IV, с. 34-36) с некоторыми сокращениями и модернизацией орфографии. Показательно, что этот текст не вошел ни в одно советское издание Квитки.

"Та ну бо, Миколо, не пустуй! Нам ли за Москалями нагоняться? Пусть уже они, присяжные в том деле люди, пусть они переливают из порожнего в пустое, писавши статьи неведомого разбора, величают их громким именем: Критика; а ее-то, голубушки, там и ухом не слыхать, и видом не видать. Чого-таки ти за ними посікався? Тени кладут на предмет; а когда предмета нет, какие прикажете класть тени, и на чем? Критика разбирает литературные произведения, а когда их нет, так что разбирать? Було колись добро, та давно! Господарювала наша мова по всій нашій православній Росії! З церковного слова, розмовляли люди меж собою (люди і пани і поспольство, усе на рівно люди), писали і грамоти, і усе що треба було списовати, та як, то через наші школи, то через бесіду, навчили Москалів письма, так вони і переварнякали нашу мову, вот и возродился чистый, плавный, богатый, изящный Русский язык. А скільки в нім нашого, прирожденого?... Та й мовчи. Ще й не смій по-старинному писати! Не смій передавать будущим людям нічого доброго, що було і як було у старовину. Зараз закепкують, "Да на штіо так писать-ста? Да кто яго будзя читать-ста?"
[...] бач, Миколо! Отже вже й ти обмоскалився, почав кепковати, що Москалі звуть - критиковати. [...] Так бо не рука ще й казати нам з тобою що-небудь. Нехай хлопці пишуть, пишуть, пишуть скільки душі завгодно, тоді як дечого багато понаписують, тогди кому по силам буде, нехай розбира і вчить других як писати, коли стільки тямитиме.
Кажеш єси: "от то гарно написано, то гарно, а то не так". Не руш. Ось бачиш що: ви пишете: те не гарно, а земляки по всій Україні читають та кричать: от гарно! а громаді більш віри можна дати. От і вийшло, що ти чинчикуєш за Москалями. Не руш; громада більш зна. А Москалі прочитають твою... що назвав єси критика, та ще більше нападуть на наших хлопців: "вот-ста хохлы! и писать по-своему не умеют. Это объективно-ста! Всему свету на субъективность!" [...]" (с. 34-35).

Ситуация безвыходная. Критиковать немногочисленные произведения украинской литературы - значит, соглашаться с Белинским и Ко. А с другой стороны - как не согласиться, если отповедь Квитки написана тем же развязно-дурашливым стилем, что и, например, предисловие Гребинки к альманаху "Ластівка", над которым издевался Белинский. Не критиковать - значит опять-таки подставляться: ведь русская критика, от "Отечественных записок" до "Северной пчелы", не уставала повторять, что малороссы хвалят все, написанное на их наречии, хорошо ли оно, плохо ли. Белинский был неправ в главном, но по частностям бил прицельно и точно. Путь, предложенный Квиткой, был тупиковым, и очевидно это стало едва ли не сразу. Другое дело, что в те же сороковые годы Шевченко и Кулиш находят единственно верную дорогу: создание новой украинской литературы без оглядки на какую-либо иную, но с учетом мирового культурного опыта. "Кобзарь" и "Хутірна поезія" просто существуют, не нуждаясь в оправданиях и доводах.
И уж совсем другое дело, что академическая история украинской литературы, от Сергея Ефремова до... тс-с, тс-с, молчание!.. написана именно с точки зрения Основьяненко: ни малейшей критики, ни малейшего анализа, но зато - прославление каждой второстепенной фигуры от имени "громады". (Исключения есть, и они хорошо известны: М.Зеров, Д.Чижевский, Г.Грабович и еще несколько славных имен.)
При желании "метод Квитки" можно перенести на любую замкнутую группу, которая ощущает угрозу извне - от фантастики до... до той же современной украинской литературы, в не лучших ее образцах.
Еще одна забавная перекличка с сегодняшним днем: Квитка выступает против нормирования орфографии. "Пусть и тут пишущие пишут каждый по-своему, из того всего составится одно, и будет правило". В результате - та чудовищная расшатанность норм, которую мы наблюдаем, несмотря на выход в свет пятого издания "Українського правопису".
Подытоживая: проблемы, с которыми столкнулась новая украинская литература при своем рождении, не решены до сих пор. Хотя необходимо всего-то лет двадцать последовательной и разумной государственной культурно-языковой политики. Кстати, в следующем году будет как раз двадцать лет закону о языке УССР - а толку-то?
Tags: ІУЛ
Subscribe

  • Стрельба по-чеховски

    Все знают, что такое чеховское ружье. Ну, то самое, которое обязано выстрелить, раз уж висит. Многие знают, что есть такой чудесный сайт «TV Tropes»,…

  • Заповедник

    Хорошо поутру открыть книгу и прочитать: "Живописец Лобанов праздновал именины своего хомяка". В этом - одна из функций литературы.

  • (после разговоров)

    «Метафизичность» текста не зависит от веры: метафизичны и «православный» Достоевский, и атеисты Пратчетт или Жадан. Поскольку речь идет о важности в…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments