Михаил Назаренко (petro_gulak) wrote,
Михаил Назаренко
petro_gulak

Category:

Мраморный фавн

Вот уже в десятый раз присуждается премия "Мраморный фавн": незначительный, но юбилей. На самом деле в начале никакого "Фавна" и не было - были обсуждения новинок в мастерской фантастики "Третья Сила", голосования в ФИДО по интерпрессконовским номинациям ("рейтинг Щеглова" - кто помнит, тот помнит), а уж потом появилось название (гибрид романа Готорна, моего рассказа "Носатый и фавн" и "Бронзовой улитки"), и в 2004 году лауреаты моей персональной премии - "неофициальной", как ее именуют в сети, - были впервые объявлены в ЖЖ.
После автобиографического отступления - обзор самых интересных (для меня) текстов прошлого года и несколько слов об итогах десятилетия.
Роман Марины и Сергея Дяченко "Vita nostra" ("Эксмо") уже собрал увесистую котомку наград, включая Премию премий на Росконе - лучшему роману начала XXI века; и собрал заслуженно. Возможно, это лучшая книга Дяченко (если ненамного и уступает, то одной лишь "Пещере") - и уж точно самая сложная и многоплановая. Писатели в очередной раз доказали, что ставят такие задачи, за которые в русскоязычной фантастике не берется почти никто. Для читателя, как и для героев, роман становится своего рода интеллектуальным испытанием, и я поражен тем, как часто книгу воспринимают совершенно неверно, так что даже финал - совершенно однозначный и очень правильный - приобретает прямо противоположный смысл. Я убежден, что единственный контекст, в котором "Vita nostra" может быть адекватно прочитана, - это контекст гностический. Читателю не обязательно разбираться в древнем учении, но если мы попытаемся логически описать ту систему мироздания, которая выстроена в романе, то получим картину гностического мироздания, которое разрушается христианской этикой. Что я и попытался аргументировать в статье "Гностический космос в романе Марины и Сергея Дяченко "Vita nostra"". Поэтому говорить о романе более не буду, чтобы не повторяться, а назову еще несколько заметных книг 2007 года.
Наконец-то опубликована, хоть и мизерным тиражом в издательстве "Круги", вторая книга "Анахрона" Виктора Беньковского и Елены Хаецкой: несколько слабее первой, но дилогия в целом - замечательный образец городской сказки и портрет поколения, а может быть - и десятилетия, девяностых годов. Единственное фантастическое допущение первой части (девушка из готского племени невесть как попадает в Питер 1996 года) расширилось и расплодилось (появились родичи Лантхильды, машина времени и прочая, и прочая); что лишний раз доказывает преимущества творческого минимализма.
Книгу Святослава Логинова "Россия за облаком" ("Эксмо") я рецензировал, поэтому опять-таки повторяться не буду; а доказывать, что Логинов - замечательный "деревенщик", полагаю излишним. Авторский оптимизм - настолько сдержанный, что его и оптимизмом назвать трудновато: по обе стороны облака, в России 1860-х и 1990-х, крестьянам жизни нет. Роману не хватает самой малости - крепкой фабулы, - зато с путешествиями во времени, как и в "Анахроне-2", напротив, некоторый перебор. Фантастика в лучших своих образцах говорит о том, что "подобные происшествия бывают на свете, - редко, но бывают"; а пишут-то все больше о вещах совершенно невозможных - во всех смыслах. Не о Логинове речь, но отчасти и о Логинове.

Две повести 2007 года я прочитал с большим удовольствием - и обе, кстати, вошли в антологию Виктора Точинова и Натальи Резановой "Герои. Другая реальность" ("Азбука-классика", 2008), посвященную "альтернативной литературе" и "криптолитературе" - возможным/тайным сюжетам и судьбам классики. Досталось Перро и Гофману, Шекспиру и Сабатини, Толстому и Достоевскому, Дюма и Чуковскому и - не пойму, чего ради, - Малдеру и Скалли. Откровенно слабых вещей в антологии немного, а сильные авторы и общая концепция "подтягивают" остальные тексты, так что общее впечатление - самое благоприятное.
Премию "Мраморный фавн" получает "История второго брата" Марии Галиной: старшему досталась мельница, младшему - говорящий кот (еще без сапог), а кто задумывался о том, куда девался средний, унаследовавший осла? У Галиной получилось нечто большее, чем турне по сказкам Перро ("Синяя борода", "Спящая красавица" и, конечно, сам "Кот в сапогах"): получилась очень добрая и неспешная история простачка, Божьего человека, который, не особо задумываясь, делает то, что считает правильным, и не замечает окрестных чудес, потому что настоящее чудо - это мир, по которому он бродит. Повесть Галиной - не притча и уж тем более не проповедь, а, скорее, exemplum: история с очевидной, но не навязчивой моралью. Бонус для тех, кто читал не только Перро: откуда прибрел в повесть Галиной обожаемый хозяином ослик по имени Салли? Правильно, с острова Корфу.
А вторая повесть, которую я всячески рекомендую, - "Что делать, Фауст" Василия Мидянина (премия "Астрея"). Подзаголовок "Пропушкина" отражает и тему, и интонацию: действительно "пропушкина", каковой Пушкин, вместе с Некрасовым, при участии Александра Гузмана и других "толковых ребят" - "Саши Етоева, Миши Погодина, Маши Галиной, Макса Немцова" - издает в Петербурге начала XXI века журнал "Наш современник". Но это не "капустник" и не дистиллированный стёб, а горькая повесть о вырождении культуры, о гибели "нашего всего"... да и без кавычек - нашего всего.
Не удержусь, чтобы не процитировать:
"Взлетев по ступеням заветной пивоварни, Пушкин окинул близоруким взглядом пивной зал и обнаружил своих друзей на их любимом месте возле окна. Гоголь, радостно хохоча, издали махал Александру Сергеевичу своим массивным литературным призом [- "Страником" за повесть "Шинель"]. Несколько лет назад Пушкин, кстати, тоже получил от фантастического гетто приз за "Руслана и Людмилу" - "Бронзовую улитку", которую последние годы собственным волевым решением вручал Борис Стругацкий.
- Ну что, господа фантасты, - сказал Гнедич, тепло поприветствовав Пушкина, - позвольте уж мне теперь так вас называть.
- Нет, нет! - в притворном ужасе закричал Пушкин. - Нас с сей каиновою печатью ни в один толстый журнал не примут! Пощади, батюшко, живота!..
- А я доволен, - заявил Гоголь, водружая приз в центр стола. - ...Если коллеги не хотят давать "Миргороду" "Букера", пусть это будут хотя бы фантасты.
- Покажи цацу-то, - произнес Пушкин, бесцеремонно сгребая со стола бронзовую статуэтку, символизирующую собой литературную премию Гоголя.
- Почитать разве какого-нибудь отечественного фантаста? - раздумчиво проговорил Николай Иванович. - Вдруг упускаю что-нибудь важное? "Гиперболоид инженера Гарина" и "Война миров", скажем, произвели на меня в детстве довольно заметное впечатление.
- Сейчас усиленно пиарят Лукьяненко, - заметил Гоголь. - Попробуй. Видимо, лучший из".

Так и живем.

В той же антологии "Герои" перепечатан и рассказ Олега Дивова "Мы идем на Кюрасао" [1], [2] (премия "Роскон") - взрывчатая смесь "Одиссеи капитана Блада" и "Острова сокровищ"... на фоне волжских берегов. Отличная вещь, хотя, конечно, ни на копейку не фантастика.
Кажется, недооцененным читателями остался "Железный хромец" Андрея Ляха: рассказ о переселении душ (вернее, одной души, а чьей именно - ясно для читателей, но не героя). Написан "Хромец" экономно и сильно, разве что немного слишком напоминает Веллера; и это не комплимент.
Безусловно, лучший сборник 2007 года - "ЖД-рассказы" Дмитрия Быкова, как минимум половина которых вполне фантастична - и чрезвычайно печальна (о чем см. в моей рецензии). А лучший из них - и лучший рассказ года - "Отпуск": по-набоковски пронзительная (и по-набоковски выстроенная) история любви.

Ярких эссе мне в прошлом году не встречалось - номинация остается вакантной, - а вот кому присудить "Фавна" за лучшую критико-публицистическую работу (и присуждать ли вообще), я долго не мог решить. В конце концов лауреатом стала книга Геннадия Прашкевича "Красный сфинкс. История русской фантастики от В.Ф.Одоевского до Б.Г.Штерна", но с несколькими важными оговорками. "Красный сфинкс" - не монография и, вопреки подзаголовку, не история фантастики: это серия из 46 биографий писателей XIX-XX веков, в том числе и малоизвестных, что важно. Но почему эти писатели, а не те? Биленкин, но не Гансовский? Ларионова, но не Альтов? Почему так избирательно описано творчество классиков? Почему в главе об А.К.Толстом не упомянуты ни баллады, ни "Дракон"? Почему Булгаков-фантаст остался без "Блаженства" и "Ивана Васильевича"? Почему - и это главное! - анализ сплошь и рядом подменяется пересказом? Словом, "Красный сфинкс" - собрание материалов, которые пригодятся каждому историку русской фантастики, но полное (и намеренное) отсутствие концепции, но ничем не объяснимые пробелы делают книгу куда менее ценной, чем она могла бы стать.
Сборник Романа Арбитмана "Поединок крысы с мечтой. О книгах, людях и около того" - подборка рецензий 1990-2000-х годов: умно, язвительно. небрежно вплоть до фактических ошибок - и отнюдь не сводится к разносу очередного бездарного опуса. Саркастический взгляд на (бес)культурную жизнь.
Дипломами журнала "Если" были заслуженно отмечены статьи Вадима Нестерова ("Кессонная болезнь, или Страдания молодого автора") и Олега Дивова ("Окончательный диагноз, или Соболезнования патологоанатома") - размышления над современным состоянием фантастики и сменой поколений в таковой. Конечно, ситуация требует осмысления, и не потому, что откровенной дряни полно на прилавках; а потому, что и за вычетом макулатуры - много ли остается?..

С переводными же книгами дело обстоит так: не одна, не две, а целых пять - хороших, но не лучших для каждого конкретного автора. И одна очень странная.
"Вороний пир" Джорджа Мартина, отчего-то ставший "Пиром стервятников" (и переведенный по черновику; низкий поклон издательству "АСТ"): слишком отчетливо видно, что первоначально Мартин вообще не собирался писать этот том "Песни льда и огня"; затянувшуюся паузу в течении событий, впрочем, компенсируют фирменная мартиновская безжалостность к героям и многоходовые интриги.
"Дамы из Грейс-Адье" Сюзанны Кларк ("АСТ"): истории из жизни старой, доброй и волшебной Англии; милое добавление к "Стренджу и Норреллу", но именно что добавление. Подробнее - в моей рецензии.
"Пятый элефант" Терри Пратчетта ("Домино"-"Эксмо"; премия "Сигма-Ф"): я назвал рецензию на этот роман "Просто Пратчетт", потому что в книге есть и ум, и остроумие, и Сэм Ваймс, и убервальдские гномы, и даже три сестры в вишневом саду, - но "до" были книги и посильнее, и более сильные книги будут "после".
"Ртуть" Нила Стивенсона ("АСТ") - безусловно, самая значимая и самая амбициозная переводная книга года. Но мне кажется, что Стивенсон не вполне справился с тем, на что претендовал: не дал системную картину становления новой экономики и новой науки во второй половине XVII века. Мы видим, что именно происходило (и то с большими лакунами), но как и почему - нет, об этом Стивенсон не написал. Если бы я худо-бедно не был знаком с историей открытий и публикаций Ньютона, многое в романе вообще прошло бы мимо меня. И - совсем уж субъективная оценка - мне было скучновато читать "Ртуть", в отличие от блестящего "Криптономикона". Перевод Е.Доброхотовой-Майковой превосходен.
И, конечно, нужно упомянуть очень близкий Стивенсону по духу роман Мэтта Раффа "Канализация, газ & электричество. Трилогия общественных работ" - безумную пародийную антиутопию. В числе действующих лиц - последний чернокожий на Земле и уйма электрических негров, шесть лемуров, белая акула-людоед, зеленая подводная лодка в розовый горошек, мультимиллионер, его бывшая жена, суперкомпьютер под Диснейлендом и дух Эйн Рэнд в лампе. Оторваться невозможно; слишком много беготни и стрельбы; интеллектуальное содержание отсутствует (не считая полемики с идеологией Эйн Рэнд), и в этом отношении Рафф серьезно проигрывает Стивенсону; самой емкой, но не вполне литературной характеристикой текста будет "гон". Не могу не отметить замечательную работу переводчицы Юлии Федоровой.
В итоге премию "Мраморный фавн" получает книга, которая в плане литературной техники куда слабее, чем "Ртуть", но при этом... лучше: "Гарри Поттер и Дары Смерти" Дж.К.Роулинг (перевод - уж какой есть - и издание "Росмэна"; премия Андре Нортон). Конечно, моя премия - фактически за всю серию, которую Роулинг завершила так, как надо. Середина провисает, герои проявляют чудеса тупости, эпилог лишний, основные фэнские теории подтверждаются с дивной регулярностью, но... Есть очень сильные главы - и минимум слабых. Превращение милой магической Британии в Британию фашистскую, начавшееся еще в пятом томе, показано убедительно до жути. И один из центральных персонажей (да что там скрывать: Дамблдор) оказывается большим сюрпризом, страшноватым сюрпризом. А еще эта книга о том, что, когда не остается ничего, кроме как умереть с честью, - можно и победить. История рассказана, и это правильная история. Одна из самых "инклинговских", какие мне доводилось читать, - и не увидеть Толкина и Льюиса в седьмом томе просто невозможно. Только "эвкатастрофа"... надтреснутая. А другой быть и не могло. Вообще, удивительно, как настолько неряшливая книга производит настолько сильный эффект, - но тем не менее.

Вопрос, почему не возник "русский Гарри Поттер" (вариант: "отчего это Дозоры и Таня Гроттер совсем не радуют?"), принадлежит к числу риторических. Куда более важен - для меня, по крайней мере, - другой: что происходило в нашей фантастике за последние десять лет? Оставим разговоры о пресловутом "кризисе". Перефразируя поэта, "но что конкретно" было сделано?
Вот три очевидных парадокса.
Хороших текстов за последнее десятилетие написано (и даже издано), вероятно, больше, чем за десятилетие предыдущее (конец 1980-х - середина 1990-х); однако книг-прорывов почти что не было. Уровень профессионализма растет, уровень текстов медленно (а у кого и стремительно) снижается. Почему так? Хотя бы потому, что ритм "одна-две книги в год" истощает, и очень заметно. Все меньше книг, которые нужно было написать, и все больше - таких, которые нужно было напечатать. Потому что жить на что-то надо, потому что нельзя выпадать из обоймы, потому что "аффтар, пеши исчо"... да мало ли, почему. Важен результат.
Те писатели, чьи первые книги вышли в 1991-1995 годах (от Латыниной до Валентинова, условно говоря), соединили жанры и приемы англо-американской фантастики с традициями русской - и получился замечательно яркий и оригинальный результат. А потом? Потом - очень немногие смогли написать что-то по-настоящему новое, и в то же время - узнаваемое, "своё", и в то же время - удачное. "Одиссей, сын Лаэрта" Олди, "Алая аура протопарторга" и "Чушь собачья" Лукина, "Созвездье Пса" и "Омега" Валентинова, "Пандем" и "Vita nostra" Дяченко - вот какие книги вспоминаются мне прежде всего.
Итак, первый парадокс: добротных и попросту хороших книг немало - а фантастика топчется на месте. Необязательность приняла поистине эпидемические масштабы: почему фэнтези? почему космоопера? почему альтернативная история? почему посткатастрофа? Нипочему и ни для чего; чтобы читатель не заскучал. Где закономерность творческого развития? где само это развитие? В одном из псевдопредисловий Лема компьютер реконструировал ненаписанный роман Достоевского на основе известных: замкнул семантическое кольцо. Потому что важна логика развития художественной мысли. С нашими авторами - даже и первого ряда - компьютер сошел бы с ума. Никакой "непредсказуемости" - почти всегда можно предсказать, с чем именно столкнешься в новой книге, - но зато сплошная необязательность.
Парадокс номер два: сколько авторов пришло в литературу за десять лет! - а поколение так и не сформировалось. Андрей Лазарчук назвал сборник рассказов молодых фантастов "Предчувствие шестой волны". Отчего же так долго пришлось ждать - и то лишь "предчувствия", - если "пятая волна" нахлынула еще в начале девяностых? Дебютанты 1996-200... годов, по сути, пришли на готовое. Им не пришлось ничего доказывать, ничего изобретать - даже велосипеда. Эстетика новой фантастики уже была сформирована, а за ее пределы мало кто пытался выйти за десять лет - за десять лет! Да, Олег Дивов, Мария Галина, Сергей Жарковский переросли свои не слишком впечатляющие дебюты [но см. ниже коммент zharkovsky]; а поколения все равно нет, если понимать это слово как совокупность людей, которые сообща, но каждый по-своему, решают некие единые задачи. Старые задачи были решены, новые не поставлены никем. Отсюда - пробел, лакуна, едва ли не вакуум; и "предчувствие"-то смогло возникнуть лишь тогда, когда появились совсем другие авторы. "Другие" уже потому, что начинали с рассказов, атмосферу и настроение умели прописывать лучше, чем сюжет, а самое главное - выросли в общей среде, будь то "Самиздат" или сетевые конкурсы. Года до 2005-го число писателей, за творчеством которых я внимательно следил, всё уменьшалось; теперь оно понемногу увеличивается, и мне очень интересно, смогут ли Юлия Зонис, Дмитрий Колодан, Карина Шаинян справиться с "крупной формой", потому что уже "средняя" вызывала серьезные вопросы (роман Колодана "Другая сторона" я еще не держал в руках).
И, наконец, парадокс третий: чаемое сближение "жанра" и "мейнстрима" произошло, но не привело ни к чему. Есть тексты - прекрасные романы Татьяны Толстой, Дмитрия Быкова, Алексея Иванова: тексты, которые не оказали на "жанровую фантастику" никакого влияния. Ну то есть совсем никакого, даже в качестве примера "Вот как работать нужно". С другой стороны - мейнстримовцы начали гонять приемы фантастики в хвост и в гриву, совершенно не понимая, а что, собственно, делают и какие Америки открывают. От неудобьсказуемого романа Леонида Леонова "Пирамида", вокруг которого пляшут целые научные конференции, от восславленного Андреем Немзером чудовищного романа Марины Вишневецкой "Кощей и Ягда" - и вплоть до абсолютно серого "Человека, который знал всё" Игоря Сахновского (премия "Бронзовая улитка", на минуточку, - судя по всему, для того только врученная, чтобы обратить взоры фантастов к Большой и Реалистической литературе). В результате - плохая фантастика по обе стороны Железной Стены и настороженные взгляды сквозь смотровую щель.
Уже не раз говорено, что наша фантастика проворонила девяностые годы: даже не попыталась их осмыслить, - а Пелевин попробовал и преуспел. (Ценой стало превращение его книг в попсу-однодневку, но это уже личное дело Пелевина.) Конечно, в обозримом будущем русская фантастика не будет столь же популярной, как во времена Стругацких, но если читатель не сможет найти в ней то, что по-настоящему важно именно здесь и именно сейчас, - он оставит ее навсегда. Думающий читатель, я имею в виду. Впрочем, может быть и еще хуже: нишу займет не свежераскрученный Д.Глуховский, а простой как правда строитель империи и "коммунизма с нечеловечески прекрасным лицом" (по формулировке Кира Булычева). Это уже происходит, потому что правильной социальной фантастики у нас нет с тех пор, как "пятая волна" отшатнулась от "разрухи-чернухи-порнухи" в миры фэнтези.
А, между тем, будущее за ней, за "социалкой". Если выходить на уровень более-менее абстрактных обобщений, то это должен быть уровень той же "Vita nostra", да и та бы сильно проиграла, если бы действие происходило в Хогвартсе или школе острова Рокк, а не в заштатном городе Торпа, в институте на улице Сакко и Ванцетти.
Хорошая социальная фантастика требует не только осмысления явлений, но и чувства перспективы. Есть ли оно в России? Есть ли на Украине? Писатель и не должен знать, ему достаточно ощущать.
В нашей фантастике есть какие угодно "гаджеты" - а вот сейсмографов что-то не видно.
Было ли последнее десятилетие бедным? - вовсе нет. Потерянным временем? - в значительной мере. Паузой перед новым этапом роста? - надеюсь.

Итак, лауреаты:

Роман. Марина и Сергей Дяченко. Vita nostra (М.: Эксмо, сер. "Стрела Времени: Миры М. и С. Дяченко"; премии "Сигма-Ф", "Звездный мост", "Роскон/Интерпресскон", "Лунный меч", также Премия премий Роскона лучшему роману начала XXI века).

Повесть. Мария Галина. История второго брата (Реальность фантастики. - № 5).

Рассказ. Дмитрий Быков. Отпуск (Саквояж-СВ. - № 2; авт. сб. "ЖД-рассказы". - М.: Вагриус; премия "Портал").

Эссе - no award.

Критика, публицистика, литературоведение. Геннадий Прашкевич. Красный сфинкс. История русской фантастики от В.Ф.Одоевского до Б.Г.Штерна (Новосибирск: Свиньин и сыновья; премии "Бронзовая улитка", "Звездный мост", премия Совета по фантастической и приключенческой литературе) [фрагменты]; [фрагменты].

Переводная книга. Дж.К.Роулинг. Гарри Поттер и Дары Смерти (М.: Росмэн).

См. также на моей странице:
статья "Гностический космос в романе Марины и Сергея Дяченко "Vita nostra";
рецензия "Сел и поехал" на сборник Д.Быкова "ЖД-рассказы".
Tags: awards
Subscribe

  • Current mood

    Сова-Диоген. Чувствую себя совой-Диогеном.

  • Про пошлість і меншовартість

    Вчергове довелося наштовхнутися на твердження: «Кожен, хто повторює твердження про "велику російську культуру", бере участь у війні на боці ворога».…

  • "Слово о полку Ігореві" - пам'ятка XII століття

    Мене якось запитали, чи можна власне літературознавчими, а не лінгвістичними засобами довести автентичність «Слова о полку Ігореві», тобто той факт,…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 52 comments

  • Current mood

    Сова-Диоген. Чувствую себя совой-Диогеном.

  • Про пошлість і меншовартість

    Вчергове довелося наштовхнутися на твердження: «Кожен, хто повторює твердження про "велику російську культуру", бере участь у війні на боці ворога».…

  • "Слово о полку Ігореві" - пам'ятка XII століття

    Мене якось запитали, чи можна власне літературознавчими, а не лінгвістичними засобами довести автентичність «Слова о полку Ігореві», тобто той факт,…