Михаил Назаренко (petro_gulak) wrote,
Михаил Назаренко
petro_gulak

Category:

Акройд о Шекспире: последняя порция выписок

В целом: хорошая книга, но Аникст куда толковее.

(48l) «Много было поединков в острословии между ним [Шекспиром] и Беном Джонсоном, – писал Томас Фуллер в "Истории знаменитостей Англии". – Этих двоих я бы сравнил с большим испанским галеоном и английским военным кораблем; господин Джонсон, словно галеон, был лучше оснащен знаниями; действовал медленно, но основательно. Шекспир, подобно легкому английскому судну, казался менее внушительным, зато был легок на плаву, ловко маневрировал в волнах, стремительно менял направление и подстраивался под любой ветер благодаря быстрому уму и изобретательности»

(482) «Вскоре после выхода в свет пьесы "Всяк в своем нраве" произошла стычка между Джонсоном и его бывшим коллегой по труппе лорда-адмирала, актером Габриелем Спенсером. Ссора, возможно, произошла из-за недавнего перехода Джонсона к "Слугам лорда-камергера" или же по каким-то личным причинам. Как бы то ни было, на полях Шордича недалеко от "Театра" произошла дуэль, где Джонсон насмерть сразил Спенсера своей шпагой. Драматурга спасло от виселицы старинное "право священнослужителей" на помилование; в елизаветинские времена им могли воспользоваться те, кто доказал свою грамотность. На большом пальце Джонсона выжгли клеймо "Т" – "Тайберн" чтобы в следующий раз он не избежал наказания».

(498) «Для всякого представления требовался какой-то реквизит, например кровати либо столы со стульями. Деревьями могли служить столбы, поддерживающие навес; использовали их и в разных иных целях. К реалистичности никто не стремился. На сцене слева стояло несколько табуреток, которые использовались во время спектакля: актер мог сесть на табуретку или замахнуться ею, угрожая противнику. Помост для виселицы по мере необходимости превращался в памятник или кафедру проповедника. Сохранился список реквизита труппы лорда-адмирала; в нем отмечены среди прочего скала, пещера, могила, каркас кровати, лавровое дерево, голова вепря, львиная шкура, черная собака и деревянная нога. [У Аникста в «Театре эпохи Шекспира» приведен полный список. – p_g] Для сцен убийства и сражений держали наготове пузыри с овечьей кровью. Подсчитано тем не менее, что 80 процентов шекспировских сцен, написанных для "Глобуса" не требовали вообще никакого реквизита».

(504-505) «Кто-то из труппы, возможно сам постановщик, выписывал каждую роль на "свитки" – длинные бумажные полосы. Актеры носили их при себе и заучивали текст. Сохранился один такой свиток, выданный Эдварду Аллейну, исполнителю роли Орландо в пьесе Роберта Грина "Неистовый Орландо". Длина свитка почти семнадцать футов, ширина шесть дюймов, он склеен из четырнадцати полосок бумаги в половину листа. Перед началом каждой реплики указаны последние слова предыдущей, а также местами встречаются ремарки. [...]
Похоже, что постановщик наблюдал и за репетицией, сверяясь с суфлерским экземпляром, и действовал как суфлер во время спектакля. Роль суфлера заключалась не в том, чтобы шепотом подсказывать слова актеру "на выходе", как принято в наши дни; он координировал выходы актеров, перемещение декораций и "шум за сценой". В пьесе "Всяк в своем нраве" Бена Джонсона встречается "холерического склада джентльмен", который "бранился, как мужик, топал ногами и мог уставиться на вас (Господи помилуй!), словно постановщик спектакля, когда актеры пропускают выход"».

(508) «[...] считалось, что на переход из одной роли в другую уходит столько времени, сколько требуется для произнесения двадцати семи строк текста. Б некоторых пьесах Шекспир отводит для трансформации именно такой промежуток. Были также случаи, когда смена образов веселила публику. Актер едва успев умереть на сцене в образе одного героя, вскоре появлялся снова, уже в другом обличье: зрители испускали восторженные вопли».

(519) «Конечно, во время представления зрители много ели и пили, и среди них сновали торговцы яблоками, апельсинами, орехами, пряниками и пивом. Сохранилось свидетельство одного драматурга, которого страшно беспокоило, как его пьесу примут зрители, так что "всякий раз, когда кто-нибудь откупоривал бутылку эля, ему казалось, будто это свистит публика". К "Глобусу" примыкала пивная, где за три пенса можно было выкурить трубку табака, и один встревоженный современник-моралист заметил, что трубку там предлагают даже женщинам. Нет сомнений, что проституция и карманное воровство были тогда явлением обычным. Где бы в Лондоне ни собиралось много народу, воры и девицы легкого поведения оказывались тут как тут. В городе это в порядке вещей. Находим мы и более приятное сообщение о том, что в "Глобусе" торговали книгами: продавец привлекал к себе внимание, выкрикивая: "Купите новую книжку!" Антрактов, конечно, не было, и все это происходило прямо во время представления».

(590-591) «Театры закрывались, когда от чумы умирало более тридцати человек в неделю, а в 1603 году этот рубеж был значительно превышен. [...] "Слугам короля" пришлось перебраться туда, куда не дошла чума, – в имение Огастина Филипса в Мортлейке на берегу Темзы. [...] Во время пребывания в Мортлейке актеры, должно быть, виделись со знаменитым доктором Ди. По крайней мере, так можно объяснить, откуда взялись упорные разговоры о том, будто шекспировский Просперо во многом напоминает этого мага – современника великого драматурга».
[«Ха-ха» три раза. И это пишет автор «Дома доктора Ди»! В 1603 году Джон Ди жил с семьей в Манчестере, а в Мортлейк вернулся только в 1605-м.]

(632-633) «В приходской книге церкви Святого Леонарда в Шордиче зарегистрирован родившийся 12 июля 1607 года "Эдвард Шекспир, сын Эдварда Шекспира, крещенный в тот же день". То, что ребенка крестили почти сразу после рождения, говорит о том, что это следовало сделать срочно; действительно, через месяц младенец умер. Двенадцатого августа его похоронили при церкви Сент-Джайлс-Крипплгейт, где отмечено: "Эдвард, сын Эдварда Шекспира, актера". Мальчик был сыном младшего брата Шекспира, чье имя было записано неверно, звали его не Эдвардом, а Эдмундом, – обычная путаница в документах того времени; отца записали под тем же именем, что и несчастного младенца.
Итак, можно заключить, что Эдмунд Шекспир ездил в Лондон и там, обучившись актерской профессии, пошел по стопам знаменитого брата. Неизвестно, послушался ли он совета брата или просто последовал его примеру. То, что его сын был крещен в Шордиче и похоронен в Крипплгейте, означает, что Эдмунд жил в северном пригороде Лондона и, вероятно, играл в "Куртине". Это было очень близко от Силвер-стрит, где снимал комнаты Шекспир, возможно даже, что они жили вместе. О его браке нет никаких записей, так что сын был незаконнорожденным – обычное явление в лондонской жизни той эпохи. Можно предположить, что Эдмунд Шекспир, актер примерно двадцати пяти лет, вел довольно распутную жизнь».
[История любит ставить подобные эксперименты на братьях: напомню, что старшего брата Абрама Ганнибала тоже привезли в Россию – но второй Пушкин не родился.]
Tags: shakespeare
Subscribe

  • Усе ближче

    Отут можна послухати мою вчорашню розмову з Оленою Гусейновою про антологію "Крім "Кобзаря"", яка - нагадую - має вийти до кінця весни.

  • Як пишеться історія літератури, або Привид київського ченця

    Валерій Шевчук – безперечно, дуже вагома постать в сучасній українській культурі. Так само ніхто не буде заперечувати, що він зробив дуже багато…

  • Офіційно

    В середу, 7 квітня, о 12.10, на радіо «Культура» в програмі «Пряма мова» ми з Оленою Гусейновою говоритимемо про мою книжку, що вже за півтора…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments