Михаил Назаренко (petro_gulak) wrote,
Михаил Назаренко
petro_gulak

"Непростое"

Вообще-то, история скорее хэллоуинская, но под новый год тоже грех не рассказать.
Сначала – преамбула для неукраинцев.
Один из любимейших образов нашей низовой мифологии – мавка, она же навка, она же нявка, то есть неупокоенный мертвец женска полу, та самая русалка, которая на ветвях сидит, потому что без хвоста и вообще не обязательно водяная. В начале ХХ века на них была большая мода – и даже не мода, а просто несколько писателей практически одновременно поняли, какие возможности открывает это создание. Иван Франко еще в 1883 году напечатал рассказ «Мавка» (в русском переводе «Лесная русалка», тьфу ты), после долгой паузы, в 1912 году выходят повесть Коцюбинского «Тіні забутих предків» и пьеса Леси Украинки «Лісова пісня» (в идущих подряд номерах «Літературно-наукового вісника»), а в 1914-м к ним присоединился Хлебников с «Ночью в Галиции». И «Тіні...», и «Пісня» – тексты, для украинской литературы важнейшие, в русских переводах не вполне адекватные (Коцюбинский – так и вовсе неадекватен), по интерпретации мифологии – едва ли не противоположные. Фильм Параджанова имеет к повести Коцюбинского примерно такое же отношение, как «Солярис» Тарковского к лемовскому. Это, в общем-то, факты общеизвестные. А вот то, что известно меньше.

Коцюбинский был знаком с культурой Карпат не то чтобы понаслышке, но – главным образом по книгам. Ездил, видел, изучал, но «изнутри», конечно, не видел, так что, когда «Тени забытых предков» были напечатаны, некоторые читатели отреагировали вполне предсказуемо: «Понаехали тут!». Писатель Гнат Хоткевич написал злобный отзыв с перечислением всех ляпов (перепутал «мольфарів» и «градівників»! не знает, как танцуется аркан!), но этим не ограничился, а написал для народного гуцульского театра в селе Криворівня собственную пьесу на ту же тему – об отношениях мира людей и мира... не-людей. Фантастическое представление в четырех действиях «Непросте» было напечатано только пять лет назад (Хоткевич Г. Неопубліковані гуцульські п’єси. – Луцьк: ВМА «Терен», 2005. – С. 199-240), и не узнал бы я о нем никогда, если бы не статья І.А. Бестюк, посвященная Хоткевичу и Коцюбинскому.
То, что с повестью Коцюбинского «Непросте» рядом не лежало, понятно: это густой, толстый, развесистый трэш – однако неожиданно сценичный. Всерьез его принимать невозможно, а все-таки – сам собой возникающий эффект о(т)странения делает пьесу без малого авангардной. Язык такой, что общий смысл реплик не-гуцулам, в общем-то, понятен, а нюансы теряются в диалектных особенностях речи.
Вот эта поучительная история.

Действие первое. Перед жидовской корчмой ґазди и ґаздині (мужики и бабы – только с четким национальным колоритом) обсуждают ведьм, ходячих мертвецов и их нехорошие дела.
Леґінь (парень) Федир позорит девушку Марийку, рассказывая всем, что она приходит к нему на полоныну (горный луг): и не сообразил же, дурак, что слишком далеко ей было бы бегать – а значит, никакая это не Марийка, а самая что ни на есть «лісна», то есть мавка, принявшая облик девушки. А от лесных девок, всем известно, добра ждать не приходится. Поэтому – дают Федору добрый совет – в другой раз, как придет «Маричка», пусть он расскажет байку какую-нибудь («лесные не любят баек так, что страх»), а потом разломит хлеб и достанет из него одолень-зелье; тогда точно спасется.
Тем временем к компании присоединяется мольфар (ведьмак), которого все упрекают – зачем поле градом побил? – То не я побил, а град. – А ты не мог отвернуть? – А вы почему не просили? Где-то же должен град рассыпаться...
Тем временем за Катериной, дочкой богача Петра, ухаживают Андрий (зажиточный) и Юра (бедный). Конечно, танцы-пляски с описанием каждого па: на то и этнография. Юра берет с Петра слово, что тот отдаст за него Катерину, если леґінь разбогатеет, – но где же ему денег брать?

Действие второе. В пуще собираются «лесные» и делятся опытом – как кто какого пастуха соблазнял. Если я засмеюсь, как его девушка Маричка, то он бежит за мной, куда захочу. – А приведи его нам сюда. – А и приведу! – А не приведешь! – А все-таки приводит, но лучше бы этого не делала, потому что Федир и байку рассказывает, и одолень-зельем мавок шугает. (Все заклятья, конечно же, тоже полным текстом даны: этнографическое просвещение.)
В лес приходит Андрий и во весь голос объявляет, что отдаст душу любому юде, ариднику и щезнику (всё это – нечистая сила, но разная: юда – понятно; щезник – карпатский фавн; арідник – дьявол, сотворец мироздания) – так вот, кому угодно отдаст душу, если Катерина будет его, а Юра почернеет и не будет больше первым леґінем на селе.
И тут выходит – весь в красном – «самый старший Ирод Триюда». Длинным и страшным заклятьем он насылает на Юру всевозможные беды, а Андрия собирается сделать первым скрипачом (потому что все Андриевы мысли и желания читает, словно книгу). Но сначала – сами понимаете, расписка кровью. Андрий, правда, писать не умеет и вместо подписи ставит крест, так что Триюда с воплем «Да ты что?» исчез, зато появились четыре ангела и четыре черта и стали перетягивать Андрия, как канат. Перетянули черти, с неба упала звезда Андриева, а прямо в руки парню – скрипка и смычок; чертенок подыгрывает на цимбалах.
Тем временем Юра направляется в лес за цветком папоротника, чтобы добыть калым. Черти идут на перехват, но каждого из них крутит и воротит от приветствия «Слава Йсусу Христу» – так их Юра и опознаёт. Но не таков Триюда: его, конечно, тоже корчит, но «Сл-лава Ісу-су Христу-у...» он все же выговорить может, входит к Юре в доверие и, когда прорастает цветок папоротника, насылает на леґіня всех своих подчиненных («Слуги мои! Полицианты! Держите! Хватайте!»). Юра, воскликнув «Катерина моя!», срывает цветок, и никакие ведьмы и упыри, кружащиеся вокруг, не могут его остановить. «Подай моё! – кричат они. – Отдай, а то голову отрублю! Камнем ударю! Подай моё!» – но Юра только отмахивается цветком. Отворяется тайная пещера Довбуша (карпатского Робин Гуда), и сам Довбуш одаривает Юру сокровищами. «Не одолели мы! – ревет Триюда. – Андрий! Андрий! Иди ты теперь! Убей его, Шилов!» Андрий подбегает к Юре сзади, убивает его топориком, бросается в пещеру, и та смыкается за ним.
Тем временем в лес приходит Катерина с заговором на Юрину любовь. Дальше цитирую без перевода – надеюсь, будет понятно и так.

Юра (вилазить з-за куща; лице зелене, зуби вишкірив, когтисті руки тримає назаді): Ось і я!.. Пощо мене кликала?
Катерина: Юрчику! Коханий! Єк ти тут си изнайшов?
Юра: Тебе шукати.
Катерина: А чіму ти зуби вишкірєєш?
Юра: Тебе цулувати.
Катерина: А чіму руки назад тримаєш?
Юра: Тебе вбіймати, бо я вже опир (з реготом витягає пазури до неї).

(Отчего у тебя такие зубы, отчего у тебя такие лапы... Почему-почему. Потому что упырь!)
Катерину спасает только крик петуха.

Действие третье. К мольфару приходит ґаздиня с просьбой, чтобы тот уберег ее и поле от ведьмовских чар (а то ходит одна – все знают, зачем ходит, порчу наводить...). Опять приводится длинное-длинное заклинание. Потом приходит та самая ведьма – мольфар и ей помогает, а почему бы и нет. Всё свои.
Приходит и Катерина – чтобы мольфар помог ей спасти Юрчика. Ведьмак велит ей идти терновыми дорогами на терновую гору, мимо огнедышащих чудищ, – туда, где ведьмы танцуют. А стоит там большой кусок льда, и души убийц и самоубийц его разбивают да по мешкам разбирают. А над всем этим – сам Горгон, прикованный к скале, а возле него – источник живой воды, только набрать ее нельзя, потому что, стоит кому подступить, из земли встает пламя. На дорогу мольфар дарит Катерине дудочку, которая всех заставляет танцевать, – единственное средство против Горгона. До терновой горы, впрочем, далеко, а пока что к мольфару вламывается Петро, отец Катерины, и устраивает скандал: на нем дудочку и опробовали...
К селу приближается град, и, наученные горьким опытом, гуцулы идут к мольфару на поклон. Старый ведьмак прогоняет «градівників», и в блеске молний третье действие заканчивается.

Действие четвертое. Гаргон прикован к скале, и стоит кому-нибудь сделать доброе дело, как цепи затягиваются туже. С докладами приходят бесы-«юды» – польский, немецкий и москальский.

Другий юда (щось є з московського в обличчі і уборі): Честь імєю прєдставіцца - я бил в Малоросії.
Гаргон: Ашож там чувати доброго?
Другий юда: Да фсьо харашо. Народ тєряєт сваю націанальнасть не па дням, а па часам. Інтєліґєнтних людей срєді так називаємих украінцеф нєт, всьо ета люді панятій васємнадцатава сталєтія, а культури єщо давнєйшева. Із етава всєво ясна, што наші дєла ідут харашо.
Гаргон: Добре, справді добре. А преш ж що ж вони там роблят?
Другий юда: Да что? Сорятца мєжду собой.
Гаргон: Та й тільки? Хо-хо-хо!..
Другий юда: Да і только. Добро би єщо партіі билі ілі что. А то так сєбє, ат хамства враждьоннава.
Гаргон: Чудово, чудово! І ти міні гарні вісти приніс, дякую, дякую!..
Другий юда: Досвіданія!

Горгон ждет, что вот-вот его цепи упадут, но – ах, какое огорчение: пока есть на свете истинные гуцулы, ничего ему не светит.
Ведьмы делятся профессиональным опытом, к одной из них неожиданно сваливается на голову муж (как в пушкинском «Гусаре»), тут и приходит Катерина, требует живую воду, Гаргон трижды отказывает, девушки играет на дудочке, скованный гад приплясывает, ведьмы тоже танцуют (муж особенно рад: ну, хоть здесь довелось с супружницей поплясать). Вконец обессилевший Гаргон обещает дать живую воду – и Катерину чуть не обжигает пламя; она играет еще, Гаргон передает фляжку и велит принести Юру-упыря, но вода не действует («Горилку ему налейте», – советует ведьмин муж); Катерина играет – и получает наконец то, чего требует, и Юра оживает, и двое уходят в даль светлую, занавес.

Вот так культура реализма и народничества пыталась вобрать в себя опыт национального модернизма, и надрывалась на этом, и только речевой колорит ее отчасти спасал (ключевое слово «отчасти»). Самое смешное, что вот этот карнавал в духе сказок Александра Роу противопоставлялся Хоткевичем повести Коцюбинского, которая не "разыгрывает" миф, а живёт в нем.
Tags: ІУЛ
Subscribe

  • Лектор готовий

    Мені було дуже цікаво прочитати курс лекцій «ХХ століття: канон і поза каноном» у "Dom Майстер Клас", і я вдячний усім, хто дивився лекції та…

  • Кіплінґ і діти

    1902 рік, пароплав до Південної Африки. "Слухай, та дослухайся, та зважуй, моє серденько, бо це чинилося, діялось, сталося і було..."

  • Кругом одни масоны

    Очень интересно: как Киплинг в детстве прочитал сказку о льве-масоне, а потом из этого воспоминания выросла "Книга Джунглей" (да и "The Man Who…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 44 comments

  • Лектор готовий

    Мені було дуже цікаво прочитати курс лекцій «ХХ століття: канон і поза каноном» у "Dom Майстер Клас", і я вдячний усім, хто дивився лекції та…

  • Кіплінґ і діти

    1902 рік, пароплав до Південної Африки. "Слухай, та дослухайся, та зважуй, моє серденько, бо це чинилося, діялось, сталося і було..."

  • Кругом одни масоны

    Очень интересно: как Киплинг в детстве прочитал сказку о льве-масоне, а потом из этого воспоминания выросла "Книга Джунглей" (да и "The Man Who…