Category: дети

... and the Bookman

Лошадка

horse

Лошадка - папье маше. Я гладил такую по холке.
Помню, в детстве, в гостях, как по паркету ступаю.
Теперь таких лошадок продают на барахолке.
Но я прохожу мимо, лошадку не покупаю.
Теперь такие паркеты разве что в коммуналке,
жильцам которой на линолеум не хватает.
За неименьем лошадки я в детстве скакал на палке,
поскольку мама капризам ребенка не потакает.
Я возвращаюсь в детство. Постою на пороге.
Но переступить порог - откуда берется смелость?
Еще вспоминаю о детской немецкой железной дороге.
Такой у меня тоже не было. Но тоже - очень хотелось.
Воспоминания сена стог - в нем не сыщешь иголки.
Но сердце чувствует невидимые уколы.
О воскресное очарование утренней барахолки!
возвращаешься в первый класс печальной начальной школы.

(Борис Херсонский)
The Bad

«Дети земли и неба»

– слабый роман талантливого писателя Гая Гэвриела Кея: очень затянуто, сплошные повторы и самоповторы (да-да, история людей и народов непредсказуема, спасибо, мы знаем, но в «Тигане» и «Сарантийской мозаике» еще и сюжет был, а не только «сначала», «потом», «ну и всё»).
Но я сейчас о другом. В российском – и не только российском – книгоиздании есть странная традиция: если переводчик испортил одну книгу хорошего автора, так пусть уж и все остальные, для стилистической цельности. Так Ле Гуин идет в переводах Тогоевой, Кинг – Вебера, а бедный Кей – Н. Ибрагимовой.
В «Детях земли и неба» текст традиционно косноязычен («Он почти чувствует, что ему грозит опасность, лежа на своей собственной кровати с головой женщины на своей груди»; «Фактически, ему не суждено было погибнуть в бою, Раске Трипону»). Но я был несколько разочарован эпиграфом: обычно Ибрагимова обходится с ними умело, превращая Пауля Клее в Пола Кли, К. С. Льюиса – в С(инклера?) Льюиса, а «Повесть временных лет» цитируя в переводе с английского. В «Детях...» W. H. Auden, как ни странно, остался Оденом, а не Ауденом, зато я был вознагражден послесловием, где Кей ссылается на «авторитетный труд Фернанда Брауделя». Что сказать: переводчица держит марку!
... and the Bookman

За наше счастливое детство

Из предисловия Пола Андерсона к замечательному фэнтези "Сломанный меч":

The Broken Sword was slow to find a publisher, who gave it only a single printing. Now, thanks to Lin Carter and Ballantine Books — and to Professor Tolkien, whose noble work is what has made popular the entire genre of heroic fantasy — it can be brought back.

Спасибо товарищу Толкину: "Сломанный меч" не переиздавался 17 лет (1954-1971). А "Горменгаст" Пика - и того больше, о "Луде-Туманном" и не говорю. Общий спрос рождает нишевое предложение.
... and the Bookman

"Для взрослых нужно писать так же, как для детей, только хуже"

Кто сказал "Для детей нужно писать так же, как для взрослых, только лучше"?
Да никто.
Это анонимный парафраз из Станиславского: "Для детей нужно играть так же, как для взрослых, только лучше" (словарь Душенко).
Вот оно как.
Just Homsa

Наблюдения за жизнью

Когда я днем подходил к дому, с горки катился на санках очень сосредоточенный ребенок, а рядом, на бетонном парапете, стояли пластиковое ведерко и 42 снежные пасочки.
Когда я проходил там же через полтора часа, ребенка и ведерка не было, но на парапете стояли 74 пасочки.
Бо має час і натхнення.

* * *
Лайтбокс рекламирует альбом не известного мне исполнителя: «НОВЫЙ ЕР!»
Первая реакция филолога: как – «новый ер»? Правильно – «новый ять»!

* * *
Попал в руки старый сборник одного очень лингвистического университета. Открыл на статье, где упоминаются «Генри Фиелдинг» и «роботы П. Дж. Вудехауса», а определение иронии дается со ссылкой на авторитеты: «Аристотель, Я. Ельсберг».
The Morra

Они дивуются

Семнадцать писем из Донецка Людмилы Квашниной

Письмо № 1 (12.01.2015)
"Из Киева от наших же коллег раздаются жуткие угрозы, но это их проблемы. Мы живем и сочувствуем им. И это правда — вырви нас из рабочей обстановки — трудно представить! Чему дивуемся, так это тому, что Европа поднимается единым маршем против гибели журналистов, а здесь убивают детей, снаряды влетают в квартиры за то, что мы хотим сохранить свой язык, право любить Россию, не хотим рубить своих корней. Кто нас хочет слушать? Этому не перестаешь удивляться".

Дальше, собственно, можно не читать.
... and the Bookman

Киплинг

Приближается киевский "Кіплінґ-фест" (18-21 октября; см. программу) - я там тоже буду - надеюсь на приятные встречи и развиртуализации.
Как раз сегодня просмотрел в магазине новый перевод классического, но мало известного у нас рассказа "Окопная Мадонна"; ну, что сказать? Сетевой перевод был плох, а печатный - вообще не перевод, а пересказ. Чего и следовало ожидать.
Киплинга вообще переводить сложно, а позднего, эллиптического и энигматического, - вдвойне. Недавно я обнаружил, что в переводе рассказа "Они" работы В. Хинкиса неверно переданы две ключевые фразы, так что финал я, как оказалось, не совсем понял, - что, впрочем, не помешало рассказу стать одним из моих любимых.
Collapse )

(И, кстати, еще один гвоздик в гроб ужасной ЖЗЛовской книги Ливерганта.
"В рассказе "Они", который был начат в Кейптауне в феврале 1904 года и в основе которого лежал реальный эпизод – разъезды автора на автомобиле по Суссексу в поисках дома, – предпринята попытка – правду сказать, не слишком удачная – передать собственные ощущения после смерти старшей дочери и возвращения в Роттингдин. Героиня рассказа, слепая женщина, воображает, будто видит несуществующих детей, опекает их, разговаривает с ними…"
Какое право имеет человек, который настолько не умеет читать, писать о гении?
Я уже говорил, что глава о "Киме" - плагиат из статьи Кагарлицкого; ну, так еще обнаружилось, что целые страницы - перевод или ухудшенный пересказ книги Керрингтона. Поз-зорище.)