Category: история

Category was added automatically. Read all entries about "история".

... and the Bookman

Что останется от Киева, если вычесть Киев, или "Киев уже не тот", версия 1.0

«Любопытны, величественны и очаровательны и окрестности [Киева], если смотреть на них или с крепостного вала, или с главной площади, обсаженной стройными тополями, или с Андреевской горы.
При всем том, я должен сознаться, что внутренность Kиева разочаровала меня. Множество изб ветхих, полуразваленных, на Печерском, Kрещатике и Старом Kиеве, и толпы ж*дов слишком безобразят город. Если отнять от него великолепные соборы, монастыри, здания в крепости, присутственные места, гимназии и десятка два частных домов; то Kиев сделается ничтожным городом. Один только Подол заслуживает названия очень порядочного города».

(Записки Ивана Матвеевича Сбитнева (Из времени учреждения на Волыни и Подолии, после восстания 1831 г., русских школ, взамен польских) // КС, 1887, февраль, с. 305-306.)
The Good

Fair Folk

Сколько раз – сколько веков! – пытались изображать на сцене и в кино Дивный Народ и сопредельных фейри, а все равно очень редко получалось показать Иное – неведомые поля, ту сторону двери в стене, дороги Короля-Ворона, – а не австралийских актеров в париках и с пейсами. Мы с vika_garna подумали и выбрали семерых, кому это удалось лучше всех. (Излишне добавлять: «Семеро из нам известных».)
Collapse )
Just Homsa

Толкиниана из ФБ

Inga Shpiegel
ТОЛКИНЫ И УКРАИНА

Однажды в порядке интеллектуальной игры решила в первом приближении определить, какая "наименее кривая" линия соединяет Толкина и Украину? С РФ понятно: если Калининград, как утверждают монеты, "древний город России", то род Толкинов тоже "древний российский". А у нас что?
(Перевод Н. Григорьевой и В. Грушецким "Gladden Fields" как "Оболонь" - вдохновлялись "Повестью временных лет" или "Словом о полку Игореве"? - конечно, не считаем.)

Мне пока что удалось обнаружить лишь то, что Кристофер Толкин в научной статье доказывал, что фигурирующий в "Саге о Хервёр и Хейдреке" (которую он же впоследствии издал с комментариями в переводе на английский) как место действия Археймар с жилищем конунга Ангантюра находился именно на территории современной Украины (хотя и не согласился с Рихардом Хайнцелем, который увидел в упомянутой в саге "священной могиле" конкретно Лавру и захоронение Антония Печерского), а "горы Харвади" - это Карпаты. У Толкина, правда, Украины нет, а есть "Southern Russia", но менше з тим) Ну и к тому же в тексте связанной с этой сагой "Песни о Хлёде", которой, собственно, и была посвящена статья, рядом с "Данпом", то бишь, как признает Толкин, Днепром находится Myrkviðr, откуда до Mirkwood рукой подать... Иоанн Рональд Рагуил же, судя по упоминанию в одном из писем Мюрквида как границы между гуннами и готами, позаимствовал сей топоним из все той же "Саги о Хервёр и Хейдреке", только не той ее части, которую составляет "Песнь о Хлёде", а другой; в переводе на русский язык соответствующий отрывок звучит как "Когда это войско собралось, они поехали лесом, который называется Мюрквид и который разделяет Хуналанд и Готаланд", то есть условно тоже на территории современной Украины)

Если готов согласно месту их проживания в III-IV веках также можно отнести к Украине, то готский язык, как сообщает нам "Энциклопедия Толкина", Профессора очень даже интересовал: как сознавался он сам в письме Уистену Одену (кстати, большому поклоннику его творчества), именно готским он впервые заинтересовался не как филолог, а как лингвист, т. е. языком как таковым, а не как средством выражения чего-либо. Именно из готского проникли имена северян из Рованиона, которые, породнившись с правителями Гондора, стали тем самым виновниками братоубийственной войны: Видугавия, Видумави, Винитарья (а последнее отсылает к остготскому конунгу Винитарию, который, по Йордану, разбил антов под предводительством Божа)...
... and the Bookman

Еще Мюнхгаузен

Попалось в сети рассуждение: где именно барон летал на ядре? Когда именно - известно, во время русско-турецкой войны. "Мы осаждали не помню уж сейчас какой город..." - но, по контексту, точно не Очаков. Так что, вероятно, Хотин. Памятник Сагайдачному там стоит, а Мюнхгаузену - нет. И зря.
Just Homsa

Присоединяйтесь, барон

Френдлента сообщила, что сегодня исполнилось триста лет барону Мюнхгаузену.
Насколько я знаю, никто так и не написал, как Карл-Фридрих-Иероним тусил в Киеве одновременно (или даже вместе?) со Сковородой?
... and the Bookman

Чтоб судить в объеме

Когда-то я давал ссылку на блог-пост Чарльза Стросса о том, как менялся средний объем фантастических романов: «A typical SF novel of the 1960s was 70,000 words long. By the 1980s, 80,000 words was the norm; by the 1990s it had bloated to 100-120,000 words».
Для сравнения: объем хайнлайновского «Чужака» (1961) – 162 тыс. слов, и это после сокращений. «Дюна» (1965), которая не сразу нашла издателя, – 202 тыс. «Криптономикон» (1999) – 406 тыс.
Я думал, что к началу 1980-х издатели как-то смирились с тем, что фантастические книги бывают толстыми, но нет. На практике придерживались принципа «квод лицет Йови»: так, например, когда Дэвид Эддингс принес свою (бездарную) трилогию, ему объяснили, что фэнтези по 600 страниц розница не возьмет, так что три тома разбили на пять. Чуть раньше Джин Вулф обнаружил, что, если первые тома его трилогии будут страниц по 380, то последний может растянуться и на 500. Его литагент и редактор пришли в ужас от такого разнобоя, и третью часть поделили на две, для чего Вулф дописал еще сколько-то эпизодов. (Для сравнения: третий том Мартина в полтора раза больше первого – и ничего. А пятый по объему приближается к «Властелину Колец» – но толку-то?)
Проклятая капиталистическая экономика.
... and the Bookman

Из истории одного города

Я, конечно, знаю, что Щедрин гений и пророк, но впервые вижу, чтобы цитату из его романа (названного отчего-то "журналом") использовали как исторический источник.

"В пореформенный период возникали различные планы "спасения" дворянского сословия, которые подчас сводились к "маниловским" мечтаниям изъять часть дворянского землевладения из сферы рыночных отношений. Иногда доходило до курьезов. Так, в журнале "Дневник провинциала в Петербурге" был опубликован проект отставного корнета П. Толстолобова: "На каждых пяти верстах поставить особого дистанционного начальника из знающих обстоятельства местных землевладельцев. Дистанционному начальнику поставить в обязанность быть праздным, дабы он, ничем не стесняясь, всегда был готов принимать нужные меры".
(О.Е. Шевнина. Провинциальное дворянство: стереотипы мышления и образ действий (на примере высшего сословия Среднего Поволжья конца 1850-х 1870-х гг.) (2010))
... and the Bookman

OCR

Нарешті оцифрували (максимально незручно для вжитку) чудову антологію Ананія Лебідя і Максима Рильського "За 25 літ" (1926).
Just Homsa

Jojo Rabbit

jojo

Посмотрели прошлогодний фильм «Кролик Джоджо» – где-то между «хорошо» и «очень хорошо»: Тайка Вайтити наголову разбил Роберто Бениньи и Уэса Андерсона на их собственной территории. (Да, я знаю, что многие думают иначе.) Отличные Скарлетт Йоханссон, Сэм Рокуэлл и дети.

Ключевой вопрос, разумеется, - не «имел ли Вайтити право» снять фильм о симпатичном и очень не уверенном в себе гитлерюгендовце, лучший друг которого – воображаемый Адольф Гитлер (самим же Вайтити и сыгранный). Ключевой вопрос – почему возникает потребность в таких фильмах и как им удается не перейти грань, которую переходить нельзя.

Если решить, что комедию про Гитлера снимать нельзя, где-то умрет один маленький Чаплин. «Кролик Джоджо», как и, скажем, «Смерть Сталина», показывает ничтожество зла – его назгульскую несубстанциональность, если угодно, - от чего оно не становится менее ужасным. Но Тень должна знать свое место (показательно, что оба фильма так и не попали в российский прокат).

Временная дистанция, безусловно, важна: нас же не шокирует, кажется, хор распятых в «Житии Брайана» («Always Look On The Bright Side of Life!») – потому что, да, мы живем в постхристианском мире и само Распятие может быть художественной условностью. Неожиданная испанская инквизиция не шокирует тем более.

Вайтити и Иануччи, мне кажется, как раз играют с отстранением/остранением и приближением чудовищного прошлого: вот здесь перед нами черная клоунада, все истекают клюквенным соком и слушают битлов по-немецки, а вот здесь – настоящее, и здесь мы не смеемся. Мальчик пытается завязать маме шнурки, прижимаясь лицом к ее ногам.

Поэтому, кстати, более… не скажу «кощунственными», это слишком сильно; скажу – «чрезмерными»… чрезмерными были «Бойня № 5» и «Поправка-уловка 22»: нет, Вторая мировая не была тупым абсурдом, а показывать кукиши вьетнамской войне, якобы рассказывая о 1940-х, – дешево. Ну, тут я пристрастен, я и Воннегута, и Хеллера не люблю с разной степенью интенсивности.

И, конечно, не могу не думать о нашей истории и ее трансформациях в искусстве. Мы сможем интегрировать наше прошлое в культуру не раньше, чем появится комедия о Голодоморе («Хліб із хрящами» Брыныха не предлагать). То есть когда наше прошлое станет настолько нашим и настолько прошлым, что мы с ним будем серьезно играть. Ударение на обоих словах. А если кому-нибудь захочется сказать «кощунство!» – значит, это время еще не пришло.