Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

... and the Bookman

Соименник

Примечательно, что драматическую трилогию А. К. Толстого всегда издавали под названием "Драматическая трилогия", хотя автор неизменно называл ее "Борис Годунов".
Видимо, дело в том, что "книга у него уже есть": после Пушкина никто не имеет права писать "Годуновых". Нарушение имущественных и неимущественных прав. Сила канона.

(Похожий но не тождественный пример: Битову в свое время не дали напечатать вторую часть "Пушкинского дома" под ее родным названием "Герой нашего времени". Здесь основания, видимо, те же, что в свое время были у Николая Павловича: вот этот - герой нашего времени? Ну, и "на что замахнулся", безусловно, тоже.)
... and the Bookman

Коварство Сюзанны Кларк

Что (помимо прочего) мне нравится в «Стрендже и Норрелле», так это тонкие исторические сдвиги. Не просто домыслы, а именно сдвиги.

Пример 1: в 1812 году на аукцион выставили библиотеку герцога Роксбурга и, среди прочего, уникальный экземпляр первого издания «Декамерона». У Кларк, естественно, самой дорогой книгой (проданной в ту же цену, что в нашей реальности – Боккаччо) оказывается трактат о магии. Пока что всё вполне очевидно. Но кто в романе Кларк сообщает о некоем инциденте во время аукциона? Вальтер Скотт. Почему он? Потому что в нашей истории его на аукционе не было, о чем он сожалел: судебные обязанности заставили его в это время оставаться в Шотландии.

Пример 2, еще красивее: в Виндзорском замке, в зале святого Георгия, на северной стене Стрендж видит огромную фреску итальянского художника Веррьо (Веррио). Была такая? Была. Уничтожена в 1820-е годы во время реконструкции замка при Георге IV. Стрендж видит на фреске двух монархов – Эдуарда III, короля Южной Англии, и черного короля Джона Ускгласса, владыки Северной Англии, Феэри и страны по ту сторону Ада. А что же в нашей реальности? Фреска Веррио была, именно на северной стене именно зала святого Георгия. Изображала она, действительно, Эдуарда III и… нет, не черного короля, а Черного Принца, Эдуарда Уэльского. Вот это – работа с материалом, вот это я понимаю.
... and the Bookman

Текстологическое лукавство

Комментируя «Книгу утраченных сказаний», самое раннее прозаическое произведение своего отца, Кристофер Толкин замечает:

«Практически вся история о сражении в Гондолине изложена только в повести о Падении Гондолина; в “Сильмариллионе” этому посвящено всего несколько строчек…» И, после цитаты из «Сильма»: «Даже в этом, сильно сокращенном пересказе, упомянуто о том, что тело Маэглина трижды ударилось о скалы, прежде чем рухнуть в пламя».

Ну, еще бы: сам же Кристофер это упоминание и вставил, взяв соответствующий фрагмент из «Книги утраченных сказаний», потому что нигде больше этой детали нет. А создается впечатление некой непрерывной традиции сквозь десятилетия.

Учитесь, текстологи!
... and the Bookman

Не вполне рекомендация: «Осень Европы»

Дэйв Хатчинсон. Осень Европы (2014, рус. пер. 2018 – очень неплохой перевод С. Карпова, даже в целом хороший, несмотря на некоторые странные ляпы).

Книга, которую прочел с удовольствием, но перечитывать не буду и на полку не поставлю.

Очень близкое будущее. Из-за войны с терроризмом, волн нелегальной миграции и пандемии, пришедшей из Китая, Евросоюз практически распался не просто на национальные государства, но на микро-псевдо-образования, вроде германских княжеств из книг Гофмана. Деревня поклонников Гюнтера Грасса, горный курорт, Бреслау, трансевразийская ж/д линия… В ЕС остаются англичане (из принципа; Шотландия давно покинула UK) и поляки (они так долго этого добивались, что теперь из Евросоюза их вынесут только ногами вперед). Ну, и еще кое-кто. По этой россыпи «политий», пребывающих в состоянии более-менее холодной войны, передвигаются Курьеры – люди, которых крайне раздражают границы, визы и связанная с ними бюрократия.

Очевидно, что это стилизация под классические шпионские романы, и большинство отсылок я, видимо, не ловлю (но пару раз был отчетливый Ле Карре, даром что я его знаю только по двум недавним экранизациям). Первая половина книги отлично передает атмосферу более-менее условной Центральной Европы, которая не успела выйти из (пост)советского упадка и погрузилась в новый. Уровень технического развития – едва ли не ниже современного. На контрасте – Западная Европа уже отчетливо «предкиберпанковская». Но и там, и там – осень. Доживание.

Стилистически роман – Нил Стивенсон на минималках, но и это очень неплохо. Первая часть – как бы «роман в новеллах», но у новелл нет пуанта: главный герой, эстонец Руди, шеф-повар и Курьер, попадает в разные Ситуации, от абсурдных до смертельных, но, как правило, так и не понимает, что происходит.

А потом… Потом, во второй части, сюжетные линии начинают сходиться, роман из шпионской альтернативной истории / дистопии превращается… ну, в книгу несколько иного жанра, куда более фантастичную, чем кажется поначалу. Переход едва ли не резче, чем в «Анафеме». И в финале мы понимаем, что это не законченная история, а только начало. И впереди еще три тома – не думаю, что буду их читать.

Caveat emptor: я не жалею, что несколько дней потратил на «Осень Европы», но, если возьметесь за книгу, имейте в виду вышесказанное.
... and the Bookman

Несколько книг. Беллетристика

Гай Гэвриел Кей. A Brightness Long Ago (в рус. пер. – «Блеск минувших дней»)
Преамбула для тех, кто не знает: Г. Г. Кей – талантливый канадский автор, который уже тридцать лет пишет совершенно однотипные (но талантливые) книги. Действие каждой происходит в условном, а нередко и вполне точном аналоге некоего места-и-времени: Испания времен Реконкисты, Балканы конца XV века и т. д. Исторический роман при этом может плавно перейти в альтернативную историю. Формально это вообще фэнтези, но присутствие магии, как правило, минимально или, как в последнем романе, вообще пренебрежимо мало. Лучшая книга Кея, как полагают многие, в том числе и я, – двухтомная «Сарантийская мозаика», о Византии времен Юстиниана (#видайтеукраїнською, нарешті! А потім «Тігану».)
Как я уже сказал, книги одинаковые и об одном и том же: о сильных мужчинах и женщинах в водовороте истории, о случае, который опрокидывает самые сложные планы. Поэтому когда в очередном романе встречаешь очередной десяток рассуждений о Колесе Фортуны, начинаешь воспринимать их примерно как упоминания о маленьких серых клеточках в романах Агаты Кристи: всего лишь напоминание об условиях игры.
«Блеск минувших дней» – еще одна точно такая же книга Кея: Италия XV века накануне падения Константинополя, Федерико да Монтефельтро и Сиджизмондо Малатеста. Но мастерство, черт возьми, мастерство: если Кей хочет, чтобы я не мог отложить книгу, я не могу ее отложить. (Ну, могу, но с трудом.) Переключение в одной сцене между несколькими точками зрения. Упоминания о том, что будет дальше (но мы не знаем, почему), и возвращение к тому, о чем уже рассказано (но теперь мы лучше понимаем причины и следствия). Что умеет, то умеет; но, к сожалению, за последние тридцать лет он всего раз попытался сделать что-то иное, и получилось крайне неудачно («Изабель»). Ну, ладно, всё равно буду читать его и дальше. «Блеск…», кстати, тоже #видайтеукраїнською, только не в первую очередь.

И, бегло, что еще за последние месяцы про- или надчитано и, в отличие от Кея, не рекомендуется.

Роберт Силверберг. Книга черепов. Умирая изнутри.
Это типичная литература «американских городских еврейских невротиков» (которую я терпеть не могу, за исключением Вуди Аллена), только в соединении с фантастикой. Как психологическая проза – очень слабо, а все прочее не заслуживает внимания.

Джо Уолтон. Среди других.
Премии «Хьюго», «Небьюла» и еще с полдесятка. Тоже слабо и практически по той же причине. Это история одинокой и несчастной девочки-гика, любительницы фантастики, которая живет в Англии 1970-х. Психологическая проза (в форме дневника), еще и с фейрями. Понятно, что это все развернутая метафора… только уж очень всё плоско и банально.

Брендон Сандерсон. Пепел и сталь.
Начал читать, не дочитал и дочитывать не буду. Взялся за него сразу после «Блеска…», и контраст между не лучшим Кеем и (как говорят) одним из лучших романов Сандерсона был катастрофическим. Для Сандерсона, разумеется. Картон картонный, местами – как кто-то справедливо написал – напоминающий прохождение компьютерной игры, и с такими логическими дырами, что мое подавленное недоверие затрепыхалось и убежало, повизгивая.

(Кстати, о дырах. Вопрос для читавших «Блеск…»: я так и не понял, почему Гвиданио рассказал Монтиколе о том, что узнал в наезднице Адрию.)
Just Homsa

И снова об М. Н.

11 июня 1853 года Осип Бодянский записал в дневнике, что передал Шевченко в ссылку несколько книг, в том числе «сочинения М. Н.» (sic): «Авось он проведет за ними приятно время».
Одобряю!
... and the Bookman

Книжкове

Мабуть, перший Книжковий Арсенал, де я нічого не купую, а складаю списки, що купити якось потім. Вибачте.
... and the Bookman

(no subject)

plurabelle

Утащено из вконтактика:
Буквы, конечно, эльфийские, написаны, конечно, Толкином. Нижние две строки - это его имя и адрес, а вот верхняя - это имя "Анна Ливия Плюрабель", героиня "Поминок по Финнегану". Толкин был знаком с современной литературой куда лучше, чем может показаться.