Category: наука

The Bad

Неонка

Новое научное поколение выучило умные слова и называет "1984" - "метаисторическим" и "альтернативно-историческим романом".
Лучше бы держались за "синергию" и "национально-освободительный дискурс", их не жалко.
... and the Bookman

Товарищ Мирандольский

Карамзин, том VI:
"...Иудейскою Каббалою, наукою пленительною для невежд любопытных и славною в XV веке, когда многие из самых ученых людей (например, Иоанн Пик Мирандольский) искали в ней разрешения всех важнейших загадок для ума человеческого".

Указатель имен в академическом издании Карамзина (1999): "Мирандольский, Иоанн Пик, алхимик".

Джованни Пико делла Мирандола, да.
... and the Bookman

Темная материя

Александра Кулиш (Ганна Барвинок) где-то в письмах - читать которые вообще очень печально - самоуничижается, сравнивая себя с великими Пантелеймоном и Тарасом: "Я, такий темний молекула..."
... and the Bookman

Сидят где сидят

В старых номерах журнала «Isaac Asimov’s Science Fiction» (за 1987 год) была любопытная дискуссия. Один читатель без задней мысли похвалил Джеймс(а) Триптри за то, что она грамотно с лингвистической точки зрения изобразила первый контакт с инопланетянами. «А на фига? – спросил Айзек Азимов. – Как по мне, достаточно сказать: “Он говорил с ужасным компореллианским акцентом”». Ну как же, написали ему читатели, вот вы ругаетесь, когда кто-то не знает трех законов термодинамики, а если кто-то не знает азы лингвистики – не ругаетесь. «Так ведь писатель не может знать всё! – ответил Айзек Азимов. – Уж если пишешь НФ, то науку знать нужно. А лингвистика – это же так, прямого отношения не имеет...»

Тут могла бы быть мораль «Вот потому-то вы, доктор Азимов, и не Урсула Ле Гуин», но на самом деле – «Вот потому-то так и обстоят дела в жанровой литературе».

(Очень интересная тема, до которой руки вряд ли дойдут: на сколько десятилетий наши авторы фантастики, в большинстве своем, отстали от мировой гуманитарной мысли. Ну, или хотя бы украинской историографии.)
... and the Bookman

Великий, великий мертвец

Чем больше я роюсь в текстах, связанных с могилой Шевченко, тем больше нахожу подтверждений исходной гипотезы (которую впервые сформулировала, видимо, Оксана Забужко: Шевченко - заложный покойник). Причем какие-то важные вещи проговариваются совершенно неосознанно.
Вот очерк Нечуя-Левицкого "Шевченкова могила" (1881): "Великие люди говорят с живыми через землю из гроба"; "Что-то тяжелое ложится на сердце и давит его, словно камни, лежащие на его [Шевченко] могиле"; и - в конце длинного поэтичного описания окрестных красот - "Мне казалось, что я стою где-то в Швейцарии на взгорье Пилатуса".
Нужно напоминать, в честь какого именно заложного покойника по легенде названа гора Pilatus и кто встает из воды каждую Страстную пятницу? Так отож.