Category: политика

The Morra

Тем временем

На кухне, как всегда, орет радио. Какая-то, прости господи, юмористически-аналитическая программа. Украинские журналисты с невероятной гордостью заявляют, что раньше "поливали Порошенко", а теперь "поливают Зеленского".

Не так ли и некоторое количество моих (в основном, экс-)френдов, которые "всего лишь поливали Порошенко"?

Ответственность? За капитуляцию? Какая ответственность?
... and the Bookman

Немного Шкловского

Шкловский о Циолковском (1963):

"Вечер. Циолковский меня спросил:
– Вы разговариваете с ангелами?
– Нет, – ответил я тихо в трубу.
– По строению головы могли бы разговаривать.
– А вы? – спросил я.
– Я постоянно разговариваю. (...) Они постоянно не соглашаются... тяжелый характер у фактов, уходят, не договорив. Я так и не увижу ничего".


Шкловский об аннексии:

"Пришлось мне ездить с Александром Петровичем Довженко по Западной Украине в 1939 году, когда сюда пришла Советская Армия. (...)
Во Львове вместе с Александром Петровичем смотрели мы в музее старые украинские иконы. Я о них уже говорил. Стоят лесистые горы, явно Карпаты, на вершине горы, выше елей, сидит старый бог, — вероятно, хуторянин. Кроме ангелов рядом с богом стоят казаки. Так представлял себе небо Тарас Бульба. Всегда лучше ходить с саблей.
Это небо украинское, небо народа, который все время борется за себя, себя защищает.
Я рассказывал уже, как на украинской иконе звери несут части ими растерзанных и пожранных людей, чтобы все воскресли и все были целы в воскресении.
Если бы это перенести на жизнь народов, то это означало бы конец всякой аннексии, всякого колониализма" ("Сашко Довженко". Ключевые слова, конечно, "1939 год").


Шкловский о легкой победе Великобритании:

"Помню годы войны. Смотрели мы на экранах английскую хронику, достойно выглядевшую, дельную и крупную голову премьер-министра Англии Уинстона Черчилля. Прилетел он куда-то и показывал два пальца рогаткой, так, как показывают детям козу, только держа пальцы не горизонтально, а вертикально. Я думал, что премьер-министр показывает цифру 2, что он говорит о втором фронте. Даже обрадовался, потому что на первом фронте у меня был в долгой войне сын, в звании командира батареи его убили в Восточной Пруссии.
Но господин министр показывал не цифру 2, он показывал букву V (victoria).
Это была победа вообще, победа почти без своей крови" ("Сашко Довженко").
The Good

Гилберт

За всем за этим я пропустил 175-летие Честертона (29 мая). Он в очередной раз нам необходим. Как всегда.


В городе, огороженном непроходимой тьмой,
Спрашивают в парламенте, кто собрался домой.
Никто не отвечает, дом не по пути,
Да все перемерли, и домой некому идти.

Но люди еще проснутся, они искупят вину,
Ибо жалеет наш Господь свою больную страну.
Умерший и воскресший, хочешь домой?
Душу свою вознесший, хочешь домой?

Ноги изранишь, силы истратишь, сердце разобьешь,
И тело твое будет в крови, когда до дома дойдешь.
Но голос зовет сквозь годы: «Кто еще хочет свободы?
Кто еще хочет победы? Идите домой!»
Just Homsa

Сегодня

Благовещенье, 100 лет Беларусской народной республики, день СБУ - и, не будем забывать, годовщина падения Мордора.
Выпьем за хоббитов, - как говорил Толкин.
... and the Bookman

Неизменное

Иван Аксаков. Об украйнофильской агитации львовской газеты "Дѣло".

Полезный текст: универсальная методичка о печеньках венского госдепа, польской интриге и "федеративной похоти", которую пытаются привить малороссам.
Но, товарищи, "как бы ни хитрили и ни мудрили польские, австрийские и русинские интеллигенты, они будут посрамлены Русской землею, и скорее Днепр потечет вспять, чем поколеблется ее созданное веками народное единство..."
1882 год, старик Аксаков борозды не испортит. Пользуйтесь.
Just Homsa

Номер четвертый и пока что последний

Как человек, который принял сегодня три экзамена, я имею право еще на одну хвасту.



Владимир Аренев и издательство «КСД» продолжают расширять наше преставление о классике и современности фантастики – и выпустили уже четвертую антологию в серии. Для меня лестно принимать участие в качестве переводчика и автора; в «Эпохе единорогов» напечатан мой рассказ «Настоящая жизнь Ивана Ильича», написанный три с половиной года назад в старом злом жанре политического памфлета. Тогда я был очень зол, да и сейчас не слишком-то подобрел.
... and the Bookman

Это политики нас ссорят

Читал википедийную статью о Рудольфе Гессе. Как он искренне, трогательно хотел помирить два братских арийских народа - немецкий и британский! Как хотел остановить эту бессмысленную войну!
"Плохо кончится... родной".
Повесился брат-ариец - жаль, поздновато.
... and the Bookman

Александр Генис

Геополитическое коромысло

"Крым сломал наше единство, разделив меня со многими из тех, кого я люблю, ценю и не могу простить".
"Мои друзья не за президента, хотя бы потому, что многие встречались с КГБ и ненавидят его. Они не за Путина, они – против Украины. И не потому что они верят тому, что первый говорит о второй, а потому, что боятся, что это – неправда. Подспудно, нутром и нюхом, они чувствуют экзистенциальную угрозу в Украине. Ведь если – вопреки бардаку и традициям, нищете и воровству, войне и развалу – ей удастся выбраться из общего болота, то оно перестанет быть общим. Нужно примириться с восточными европейцами, которые всегда тянулись к Западу, можно – с прибалтами, которые, честно говоря, никогда не были по-настоящему своими.
Но что будет, если из болота вылезут украинцы? Ведь они – такие же, как мы, даже хуже, ибо у них вместо Пушкина один Шевченко. Одно дело – идти на Запад вместе, другое – двигаться не только врозь, но и в разные стороны. И тогда будущее Украины становится роковым вопросом не московской власти, а собственной идентичности."
... and the Bookman

О Брэдбери и политике

(в дополнение к этому и этому).
В 1959 году ФБР завело на писателя дело. Казалось бы: не коммунист, не радикал, голосует, правда, за демократов, но не он один... Оказывается, в чем дело: в советских изданиях. Не знаю, платили за них что-то Брэдбери или нет (вроде бы не платили, как и всем), но, по крайней мере, в 1956-м советские представители ходили кругами вокруг его агента. В 56-м же, кстати, вышло первое русское издание "Фаренгейта". Брэдбери не без гордости писал Энтони Бучеру: "В России продали 500.000 экземпляров F.451, прежде чем до них дошло, что я и их самих критикую. Теперь книгой торгуют втридорога на черном рынке". Бучер, тем временем, из третьих рук узнал, что госдеп не рад намерениям советских издателей напечатать "Марсианские хроники" и "Человека в картинках": "Эти книги могут дать искаженное и невыгодное представление об американском образе жизни".
Но главной причиной интереса ФБР были вовсе не советские махинации: судя по всему, в основу дела лег один-единственный донос. Некий доброжелатель cообщил, что в 1954 году Брэдбери учинил скандал на собрании Writer's Guild of America (West). Тогда попытались протолкнуть изменения в устав, согласно которым в Гильдии не могли состоять коммунисты (даже бывшие) и те, кто на слушаниях в конгрессе воспользовался Пятой поправкой. Тайным голосованием это дело провалили. Тогда потребовали открытого голосования. Неохотно стали голосовать; Брэдбери встал и заорал: "Трусы!" (Информант уточнил: "Трусы и маккартисты!" Но тут и в доносе не было нужды: Брэдбери не раз печатно высказывал все, что думает о Комитете по неамериканской деятельности.)
А испугало ФБРовцев, как полагает биограф, то, что после запуска спутника Брэдбери стал едва ли не официальным американским певцом Космоса; Космос, конечно, дело патриотическое, но мало ли что он наговорит...
Последствий, впрочем, всё это не возымело.
The Bad

Каждый пишет, как он мыслит

"НЛО" выпустило огромный роман некоей Марии Голованивской "Пангея", восторги, восторги, антиутопия, фантасмагория и т.п.
А мыслит Мария Голованивская так: "То, что начиналось [в Украине] как относительно мирный протест, перешло в бунт без конца и без края, которым кто только не попользовался. Ассоциации тут самые скабрезные. Всё дно вылезло на поверхность – и сейчас ситуация вошла в такое пике, в котором новое правительство повторяет то же самое, за что было свергнуто предыдущее. Почти не сомневаюсь, что Украину ждёт жестокая диктатура – но и она покажется благодатью по сравнению с сегодняшней тиранией хаоса".
А пишет Мария Голованивская так (это первая фраза главы, опубликованной в качестве рекламы романа!): "Он бежал мимо ее подъезда с нелепой крашенной в красный дверью сначала маленьким к остановке, чтобы доехать до школы".
Данунафиг.

И еще один упал в ту же бездну: "Если бы Крым не забрала Россия, скорее всего, там тоже сегодня шла бы война, и не исключено, что были бы введены войска НАТО, что было бы чудовищно". Алексей Кортнев, блин!