Category: природа

Category was added automatically. Read all entries about "природа".

... and the Bookman

Жуки



Прекрасная история о колорадском жуке - биологическом оружии ̶Т̶р̶е̶т̶ь̶е̶г̶о̶ ̶Р̶е̶й̶х̶а̶ ̶В̶е̶л̶и̶к̶о̶б̶р̶и̶т̶а̶н̶и̶и̶ ̶С̶Ш̶А̶.

"Когда есть четкое представление о враге, даже естественные явления (в данном случае завоз новой фауны в результате продовольственных поставок из Нового Света) могут быть истолкованы как результат его целенаправленных и злонамеренных действий. Из примеров выше хорошо видно, что все опасения и обвинения возникали в ответ на во­ображаемые эксперименты противополож­ной стороны. Эти воображаемые исследования противника становились также причиной реальных экспе­ри­ментов по сбрасыванию жука над посевами".
... and the Bookman

Скотт преображенный

В поэме Вальтера Скотта «Дева Озера» есть строчка «...foeman worthy of their steel», ставшая более-менее крылатой (Холмс, чуть перефразируя, так говорит о Стэплтоне). В переводе Ивановского: «Достойный враг в расцвете сил». И всё – Дункан Маклауд превращается в Карлсона.
... and the Bookman

Креатуры былых времен

В дополнение к давешним иллюстрациям к "Заповеднику гоблинов".
А вот как в 1968-9 годах иллюстрировали журнальную публикацию "Созданий Света и Тьмы" Желязны.

z01
Collapse )
... and the Bookman

Соцреалистическая фантастика

Если все образы в этой цитате из "Цемента" прочитать не как плохие метафоры, а как буквальные описания, - какая восхитительно трэшовая фэнтези получится!
«Саранчой выползают станицы, и куркульские восстания дымом и кровью заволакивают поля, камыши, предгорья и ковыльные степи. Горы и леса кишат зверолюдом. Днем враги прячутся в темных зарослях и пещерах или гуляют по городу в масках друзей революции... А наступает ночь — они выползают, распыленные мраком, для предательской работы. Вот они зажигают свои сигнальные огни, и огни летят в саранчовые поля, призывно маячат и хохочут совами».
... and the Bookman

Двести лет назад поздравления писали так:

Любезному папеньке!
В сей день счастливый нежность сына
Какой бы дар принесть могла!
Букет цветов? Но флора отцвела,
И луг поблекнул и долина.
Просить ли мне стихов у муз?
У сердца я спрошусь.
И вот что сердце мне сказало:
«В объятьях сча́стливой семьи,
Нежнейший муж, отец-благотворитель,
Друг истинный добра и бедных покровитель,
Да в мире протекут драгие дни твои!
Детей и подданных любовью окруженный,
На лицах вкруг себя радость узришь ты.
Так солнце, с горней высоты,
С улыбкой смотрит на цветы,
Его лучами оживленны».

(Автору десять лет, однако. Сразу видно - далеко пойдет!)
... and the Bookman

Great minds think alike

Читая "Анафем" Нила Стивенсона, невозможно не вспомнить - помимо прочего - "Имя розы".
Перечитываю"Откровения молодого романиста" Эко, вышедшие через три года после "Анафема":

"Мир, используемый художественным текстом в качестве места действия, не может полностью отличаться от мира, в котором мы живем, даже если речь идет о сказке или научной фантастике. Даже тут, если упомянут лес, всем понятно, что он более или менее похож на лес в нашем реальном мире, деревья в нем растительного, а не минерального происхождения, и так далее. Если же нам ненароком скажут, что вымышленный лес состоит из неорганических деревьев, понятия "неорганический" и "дерево" обязаны соответствовать их аналогам из реального мира".
"Названия некоторых арбских растений и животных переведены земными аналогами. Поэтому герои упоминают морковь, картошку, кошек, собак и тому подобное. Это не значит, что животный и растительный мир Арба идентичен земному. Разумеется, на Арбе свои растения и животные. Грубые земные соответствия подставлены, чтобы избежать длинных отступлений, в которых подробно объяснялось бы, например, чем фенотип арбского аналога моркови отличается от земного".

"...онтология вымышленных персонажей не является предметом данного разговора. Чтобы быть субъектом онтологического обсуждения, объект должны считать существующим все без исключения, как в случае с прямым углом, который представляется большинству математиков и философов эдакой платоновской идеей — в том смысле, что утверждение "в прямом угле девяносто градусов" останется истинным даже в случае исчезновения человечества и должно быть признано таковым любыми космическими пришельцами".
"— Они украсили свой корабль теоремой Адрахонеса!
— Правда? Вот нахалы!"

[Upd: Всё еще интереснее: лекции, составившие книгу, Эко прочитал в один год с "Анафемом"!]

Да, я понимаю, что ни одному, ни другому не принадлежит приоритет и тем более исключительное право говорить о том, о чем спорили весь ХХ век. Но показательно, как, занимаясь совершенно разными делами, Эко и Стивенсон приходят если не к одному и тому же, то, во всяком случае, довольно близкому (в отличие, например, от Борхеса и Лема, которые находятся в пересекающейся, но, так сказать, перпендикулярной плоскости). Еще и потому, что Предвестия и Ужасные События, пожар аббатства и шабаш одержимцев слишком явно связаны для них с дурным мышлением, ложной системой мира.
... and the Bookman

Джон Тодхантер "Баньши" (1888)

Зеленый, в руках колдовских
Пеннобородого моря
Остров древней волшбы,
Остров печали
Простерся в чарах и грезах;
Там, над потоком Шаннон,
В призрачном свете лунном
Призрак-Эрин сидит.

Вековечная скорбь,
Над древним потоком Шаннон,
Матерь множества чад —
Кто в изгнанье, а кто в могиле, —
Бездомна в своем дому, поникнув главою,
Стиснув колени сидит,
Голосит, причитает!

От стона ее волшебные травы
Дрожат на холмах и кручах;
У подножия древних ее крестов
Могильные травы трепещут и гнется крапива;
В ущельях, полных видений,
Таволга поит ветер ночей
Тайным вздохом ее кручины;
Мяты горькие стебли у святых родников
Бродят соком печали.

Временами, вскинув главу,
Синий бесслезный взор
Устремляет сквозь чад ночей
На минувшее в оны дни
И на то, что грядет.

А порою — когда луна
Бурю выманит из пучин
И Атлантики громы вздымет из западных гротов, —
Волкодав у ее колен
Пробуждается с грозным лаем,
И звенят голосами тайны
Струны арфы ее безумной —
Жилы сердца поэтов.
Мчится на крыльях бури
Вкруг земли своей потрясенной,
Разметав седые власы,
Метеором зловещим,
Безнадежной надежды тенью,
Голося, причитая!

Струны безумные вторят ее причитанью
Дуновеньями ночи:
Над четырьмя морями плач ее льется — над Мойлом,
Милевым морем, проливом Могучего Лука,
И океаном Колумба.

И фении внемлют, и хмурые тени ее неуёмных героев,
И Фианула-Лебедь рыдает над водами Иннисфайл,
Песнь судьбы своей выкликая,
Заклятие вещих Прях.

И внемлют народы в пустом и трепещущем времени ночи,
В предрассветной печали,
Погребальному плачу
И обрывкам бардовских грез.
Их души трепещут в пустом и трепещущем времени ночи,
И грезят они, как сбывается рок королей,
Как чахнут тираны, как ветер к рассвету крепчает —
Сокрушительный ветр перемен.

Довольно, не плачь, одинокая матерь скитальцев, не плачь!
Всесветная баньши, довольно рыдать над Землей!
Весь мир с тобою скорбит, и ты не одна:
Обиды твои — беды мира.

Перевод (с) annablaze
... and the Bookman

Рыба-кит(еж)

Из рассказов жителей села Владимирского (запись 1970-х годов):
«Большая рыба в Светлояре ходит, людей пугает. Раньше на горе избушка была, в ней жила монашенка преклонных лет одна. И вот, рассказывают люди, ей видение было — из озера ночью выходит чудовище огроменное, зубастое, с хвостом, вроде как рыба... Водолазы озеро исследовали. Один только нырнул и кричит, чтобы его тянули назад скорей. Вытащили его, а он уж без памяти. В больницу потащили, отходили, а что с ним такое было, что он там увидел, никому не сказывает. Рыба большая там есть — это точно! Но на людей она не нападает, только пугает. Вот из Русенихи тоже один старик, говорят, рыбину видел, показалась она и тут же скрылась. Но он запужался сильно. Городские приехали сетью рыбу ловить, так она им все сети порвала. Они ее хвост видали. Она им у самого борта плесканула, аж мурашки по коже пошли. Брызги во все стороны. А один говорит, что даже ногу у этого чудища разглядел. Иные рассказывают, что встречали странные следы на берегу: собачьи — не собачьи, лягушачьи — не лягушачьи. Большие. Наверное, это та рыба на землю ночами выходит. Рыбина эта град Китеж от посторонних глаз стережет».
Just Homsa

Клиффу Шимаку - 109 лет

Оригинал взят у eska в 3 августа 1904 года родился Клиффорд Саймак

simak

Саймак появился на свет в Винскосине, США. Дед Саймака по отцовской линии был выходцем из Богемии, его звали Шимак (Šimák). Интересно, что не только в СССР фамилию знаменитого автора произносили неправильно. Айзек Азимов в предисловии к одному из рассказов Саймака писал: Мне не доводилось ни произносить, ни слышать его фамилии, произнесённой вслух. (Даже когда нам удавалось встретиться, я звал его Клифф.) В результате, по какой-то причине, я полагал, что «i» в его фамилии — долгая, и всегда считал, что он САЙмак. В действительности же «i» краткая, а он — СИМак. Возможно, это покажется мелочью, но меня всегда раздражало, когда кто-то коверкал мою фамилию, и мне следует быть в равной степени аккуратным с чужими.

Collapse )