Category: психология

Category was added automatically. Read all entries about "психология".

... and the Bookman

Он сам нарвался

Оригинал взят у dvornyagka в Он сам нарвался
Кабинет не безлик, но во всем соблюден стандарт. Кресло, стол, светильник, кушетка обита кожей. На столе стопка дел -- набор медицинских карт. Пациенты разные, анамнез у всех похожий.
Например -- мисс М. (из деревни Сент-Мери-Мид). Масса жизненных сил, никогда не сидит без дела. Но последние лет пятьдесят (как она говорит), где б она ни была -- а рядом находят тело. Даже самые стойкие между мужей и дев -- что вообще ничем себя не запятнали сроду -- поголовно и повсеместно с цепи слетев, приурочивают убийства к ее приходу. Так теперь никто и нос не кажет к ней на крыльцо, и она как гость уже не пользуется спросом...
И диагноз: мания преследования налицо, мания величия -- под вопросом.
Или вот -- Э. П. Иностранец. Акцент, усы. А симптомы те же: стоит приехать в гости, как проходят буквально считанные часы, и вокруг не меньше трупов, чем на погосте. Вечеринка ль на  вилле иль ужин на маяке, будь в программе танцы, карты иль горные лыжи, но конец одинаков: гости сидят в тоске, а полиция опрашивает тех, кто выжил.
Так и дальше -- у каждого мания или две. (Чаще две, а чтобы одна -- так реже). Вот Ш. Х. (им индуцирован доктор В.), вот священник...  католик, да, а проблемы те же. Каждый тяжко страдает от многих душевных ран, каждый чувствует, что разносит с собой заразу. И психолог, вдохновением обуян, вдруг решает: надо собрать их всех вместе, сразу.
Разработан план в ближайшие два часа: Анонимные жертвы синдрома "ни дня без трупа". Коллективная терапия творит чудеса, а у них как раз набралась неплохая группа.
Вот собрались. Вместе за круглым столом сидят. На психолога смотрят -- цепко,но без подвоха. И настолько исполнен предчувствия каждый взгляд, что психолог смекает: кажется, дело плохо.



(via arpad)
... and the Bookman

Их психология

"Они в полном неведении. "Чудовищное неведение Эдипа", только совсем наоборот. Эдип прирезал отца и женился на матери по неведению, он не знал, что это его отец и его мать, он не стал бы этого делать, если бы знал. А у них - нет, у них не так. Они женятся на матерях и режут отцов, не ведая, что это по меньшей мере некрасиво".
(Венедикт Ерофеев)
... and the Bookman

Психоанализ

Читаю книгу Роберта Дарнтона "Великое кошачье побоище и другие эпизоды из истории французской культуры"; интересно (судя по первой главе), хотя мне, дилетанту, представляется сомнительной сама попытка показать на примере народных сказок, чем отличался менталитет французского крестьянина времен Ancien Régime от менталитета крестьянина немецкого, английского, итальянского. Но сейчас не о том.
Приведя "примитивный" и ужасный вариант сказки о Красной Шапочке (волк подсунул ей бабушкину плоть и кровь под видом мяса и вина, а потом сожрал девочку, тут и сказке конец), Дарнтон обращается к психоаналитическим толкованиям истории, известной по версиям Перро/Гриммов:

"Фромм толковал эту сказку как загадку о коллективном бессознательном в первобытном обществе, которую он "с легкостью" разрешал, дешифруя "язык символов". По версии Фромма, речь в сказке идет о столкновении подростка с взрослой сексуальностью. Он показывает скрытый смысл истории через ее символизм, однако детали, на основе которых аналитик усматривает в своем варианте текста определенные знаки, отсутствовали в тех его версиях, что были известны крестьянам XVII—XVIII веков. Так, он придает особое значение (несуществующей) красной шапочке как символу менструации и (несуществующей) бутылке, которую несет девочка, — как символу девственности; отсюда и (несуществующее) материнское предупреждение: не отклоняться от тропы, не идти напрямик, чтобы без дороги ненароком не разбить бутылку. Волк — это насильник самец, а два (несуществующих) камня, которые кладутся ему в брюхо после того, как (несуществующий) охотник извлекает оттуда бабушку и внучку, означают стерильность мужчины, его наказание за нарушение сексуального табу. Благодаря поразительному вниманию к подробностям, отсутствовавшим в первоначальном тексте, психоаналитик вводит нас в духовный мир, который никогда не существовал — во всяком случае, до появления психоанализа".

Затем следует еще один вариант экзегезы (Бруно Беттельгейма) и комментарий Дарнтона:

"Он [психоаналитик] не подвергает сомнению их [сказок] происхождение и не беспокоится по поводу толкований, которые они могли бы иметь в иных контекстах, потому что ему известна работа души, известно, как она функционирует и всегда функционировала. Сказки же — это исторические документы, изменявшиеся на протяжении веков, и в разных культурных традициях их эволюция протекала по-разному. Они отнюдь не отражают неизменные процессы во внутреннем мире человека; более того, подсказывают, что у людей изменился сам склад ума. Можно наглядно представить себе, насколько современная ментальность отличается от духовного мира наших предков, если подумать о том, сумеем ли мы убаюкать своего ребенка, рассказав ему перед сном примитивную крестьянскую версию "Красной Шапочки". Возможно, тогда мораль сей сказки будет: берегитесь психоаналитиков... и будьте осторожны при выборе источников. Похоже, мы вернулись к идее историзма".

В общем-то, от нее и уходить не следовало.
(Как не вспомнить бессмертную фразу Леви-Строса: "Итак, мы можем отнести гипотезу Фрейда заодно с текстом Софокла к числу версий мифа об Эдипе".)
... and the Bookman

Брак Психоанализа и Структурализма

Петер Корнель в книге «Пути к раю» цитирует материалы о медиуме Элен Смит (о ней см. в Википедии и много где еще: «Hélène Smith was known by the Surrealists as the Muse of Automatic Writing. They considered her evidence of the power of the surreal and a symbol of surrealist knowledge» и т.д.). Цитирую без диакритических знаков.

«Доде не си хаудан те меш метиш астане ке де ме веш». Элен Смит повторяет в трансе эту фразу, которую, по ее словам, она услышала на планете Марс и которая означает: «Ты увидела дом великой Астанес». В сомнамбулическом состоянии Элен совершает путешествие на Марс и рассказывает о тамошнем пасторальном ландшафте: голубые и розовые озера и персикового цвета земля. Но когда она перемещается еще дальше, на некую неизведанную планету Ультра-Марс, находящуюся позади Марса, ей кажется, что она дошла до края Вселенной: «Здесь я не видела ни единого дерева, ни единой зеленой травинки». В конце 90-х годов прошлого столетия устные и письменные высказывания Элен и ее рисунки изучал руководитель Психологической лаборатории в Женеве Теодор Флурнуа. Исследования проводились в течение многих сеансов, во время которых молодая и красивая Элен Смит автоматически излагала ошеломляющие рассказы, используя некий язык, алфавит и рисунки. Флурнуа был убежденным противником спиритизма и суеверий и ни на мгновение не допускал, что слова Элен приходят из другого мира; по его мнению, они были диковинным плодом ее необузданной детской фантазии, ее бессознательного. Но как только Флурнуа делает попытку расшифровать тайный язык Элен и ее видения, она тотчас находит все новые языки видения, словно прибегая к своеобразному защитному маневру: на смену так называемому Королевскому циклу, во время которого Элен воплощается в Марию Антуанетту, приходит цикл Индуистский, потом Марсианский и, наконец, — последний оборонительный рубеж — цикл Ультра-Марсианский.

Столкнувшись с загадкой Элен Смит, Теодор Флурнуа и его помощники работают как проницательные сыщики, стремясь разгадать ее тайну. Когда речь идет о мнимом санскрите Индуистского цикла, Теодору Флурнуа помогает ни много ни мало сам Фердинанд де Соссюр, основоположник структурной лингвистики. В эту пору профессор де Соссюр преподавал в Женеве санскрит и занимался научной деятельностью в области индоевропейских языков. Он принял непосредственное участие в нескольких сеансах Элен Смит. [...]

Ученые вели пространные дискуссии о том, каким образом продавщица магазина Элен Смит могла приобрести знание санскрита. Теодору Флурнуа казалось, что он нащупал возможные указания на литературу по индологии, с которой она могла ознакомиться через кого-то из друзей. Но с точки зрения лингвистики этим вопросом занимался прежде всего де Соссюр. Он исходил из двух слов: «atieya Gana-patinama», которыми 3 марта 1895 года Элен открыла индуистский цикл о принцессе Симониде и принце Сиврука. Эту фразу де Соссюр толкует как санскритоподобный гибрид французской фразы: «Je vous benis au nom de Ganapati» («Благословляю вас именем Ганьяпати»). В поразительно остроумной (хотя не всегда убедительной) реконструкции ученый не обходит стороной ни одну из возможных путеводных нитей, не щадит никаких умственных усилий. Вот какое толкование предлагает де Соссюр: «1. „Je" необходимо изменить. Возникает ли в ее памяти какое-нибудь экзотическое слово вместо „je"? Нет. не возникает. И тогда она наугад ставит „а" вместо „je". (Собственно говоря, может быть, это „а" подсказано английским „I", но это не обязательно.) 2. „vous benis" или „benis vous", ибо, если слово, заменяющее „je", берется из английского, английский порядок слов вполне может повлиять на стоящее непосредственно за ним слово. Следовательно, „benis vous" передается словами „tie ya". „Ya" могло быть взято из английского „уои" (измененного доминантной гласной санскрита). Происхождение „tie", „benis" неизвестно, как и в случае с марсианским языком. 3. „au nom de Ganapati", Ганьяпати — просто имя, без прохождения предшествующих механизмов; оно могло быть взято откуда угодно. Остается „au nom de", которое передается словом nama, может быть, это воспоминание о немецком Name, может быть, оживление санскритского nama, которое Элен могла где-то подхватить; наконец, сама конструкция, которая, вопреки французскому порядку слов, могла вслед за немецким Name воспроизвести немецкий оборот in Gottes Naтеп, in Ganapatis Namen. Короче говоря, это тарабарщина, которая заимствует свои составные части где придется, а остальное придумывает, следуя простому правилу: не дать угадать французский источник, из которого она берет свое начало». (Иными словами, это своего рода «Abwehr», защитный механизм.) Со своей стороны, Флурнуа выводит «atieya» из «atjou!», ономатопоэтического слова, обозначающего чиханье, с которым связано следующее за ним благословляющее «prosit». Таким образом, случай Элен Смит считался как бы исчерпанным, по крайней мере в первом приближении. Для наглядности я представил рассуждения де Соссюра такой схемой:

28.32 КБ



Это многообещающее начало сотрудничества раннего психоанализа с лингвистикой генеалогически скрепил брак между сыном де Соссюра и дочерью Теодора Флурнуа.
Just Homsa

Fare thee well

Читаю Байрона и о Байроне - все больше убеждаюсь, что он был... нет, не сказать, что законченной сволочью, но абсолютным эгоистом. Зоологическим эгоистом, как бывают зоологические ксенофобы. Кажется, он просто не мог поверить - прочувствовать - грокнуть, - что вокруг него люди живут самостоятельной жизнью и даже что-то чувствуют. Любил ли он хоть кого-нибудь? Я и насчет Августы-то не уверен. И уж совсем трудно судить о его подлинных мыслях и чувствах по письмам. Мне они сразу что-то напомнили, а потом я в одной из биографий прочитал, что Байрон обожал "Опасные связи": ну да, Вальмон. И уж совсем я не удивился, узнав, что его конфидентку (тещу Каролины Лэм и тетку Аннабеллы Милбенк-Байрон) сравнивали с маркизой де Мертей: тот же типаж.
И все-таки... Вот отрывки из писем к Аннабелле, написанные уже после расставания. Кажется, искренние. Кажется?

"Все, что я говорю, кажется бесполезным - все, что я мог бы сказать, может оказаться столь же тщетным - но я еще держусь за обломки своих надежд, пока они навеки не погрузились в пучину. Разве вы никогда не были со мной счастливы? Разве ни разу не говорили об этом? Разве мы не высказывали друг другу самую горячую взаимную любовь? Проходил ли хоть день, чтобы мы не давали друг другу, или хотя бы один из нас другому - доказательств этой любви? Поймите меня правильно; я не отрицаю своего душевного состояния, но ведь вам известны его причины - и разве мои вспышки не сопровождались раскаянием и признанием вины? И разве я - разве мы - вплоть до самого дня нашей разлуки не были уверены, что любим друг друга? И что увидимся вновь?
Я не знаю, что сказать; все, что я предпринимаю, лишь еще более отдаляет вас от меня и углубляет "пропасть между тобой и мной".
Я просил вас вернуться; в этом мне было отказано. Как назвать это - милосердием или справедливостью? Увидим. А сейчас, Белл, милая Белл, чем бы ни кончился этот ужасный разлад, вернешься ли ты ко мне, или тебя сумеют от меня оторвать, я могу сказать только то, что недавно столько раз повторял напрасно - а в беде не лгут, и у меня нет надежды, мотива или цели,- что я люблю тебя, дурен я или хорош, безумен или разумен, несчастен или доволен; я люблю тебя и буду любить, пока во мне жива память или жив я сам. Если я могу так чувствовать при самых тяжких обстоятельствах, при всех терзаниях, какие только могут разъедать сердце и распалять мозг, быть может ты когда-нибудь поймешь, или хоть подумаешь, что я не совсем таков, как ты себя убедила, но ничто, ничто не сможет меня переменить".
... and the Bookman

Рассказы сновидцев

http://ivanov-petrov.livejournal.com/737311.html
Понравилась мне история... из одной психологической книжки. Пишет автор о методике работы со сновидениями у племени сенои. Есть такое племя в Малайзии, в 1930-х оно изучалось К. Стьюартом и Х.Нуном. Эти самые сенои большое внимание уделяли снам, детей просили рассказывать сны, сами говорили меж собой о снах, толковали...
Причем методика была интересная: коли кошмар снится, советовали не сдаваться, не просыпаться в ужасе, а идти навстречу опасности и постараться победить. Коли, скажем, во сне падаешь в пропасть - получить удовольствие от полета, не пугаться. Ну или чудовище рыкающее - побороть. Особенно высокий класс был - подружиться с тем кошмарным существом из сна. Сделать другом... Если справиться с кошмарным противником не удавалось, можно было позвать друзей и родных - представить во сне этих друзей-союзников и всем вместе победить напасть. Ну и прочее...
Замечательная такая "сновидческая цивилизация". Надо ли говорить, что отмечалась у тех сеноев особенная дружелюбность, малое число социальных и психологических конфликтов... Так вот, этнографы эти описали всю эту штуку, а в конце 60-х годов психологи это отрыли и переопубликовали. Прочий психологический народ возбудился и стал своих клиентов-пациентов лечить по этой методике. Очень хорошие результаты. И вообще модно - осознание себя во сне... контроль над сном... подружиться с противником... Отличный метод.
А потом, в 1976 П. Блок поехал в это племя, чтобы еще узнать о чудесном методе... мудрые дикари... остатки древних знаний...
И не обнаружил ни следа использования этой техники. Более того - никто в племени ничего не помнил об этом методе. Как не было ничего. Обычное племя...

* * *

Это та самая история, которой вдохновлялась Ле Гуин, когда писала "Слово для "леса" и "мира" одно" (1968, опубл. 1972). В предисловии она пересказывает сведения о сеноях - правда, с некоторым сомнением. И правильно сомневалась, как видно.
... and the Bookman

Не знал

Нет, ну какая же мерзкая семейка!
Понятие "пиар" ввел племянник Зигмунда Фрейда.

(См.: Сергей chuprinin. Жизнь по понятиям, 397)
... and the Bookman

О времена

Вероятно, худший (и психологически не очень-то правдоподобный) эпизод "Королевских идиллий" Теннисона, с точки зрения современного читателя, - это прощание Артура с Геньеврой: Король то обвиняет прелюбодейку, то по-христиански прощает и вообще ведет себя так, будто работает на публику.
Это был любимейший эпизод самого Теннисона, и поэт, по воспоминаниям современников, очень любил читать его вслух.
Что, мне кажется, многое говорит о прошедших полутора столетиях.
Just Homsa

И еще о литературе и "литературах"

Джулиан Эванс. Возвращение сюжета
http://www.russ.ru/perevod/20041206.html

Collapse )

Всё это, в общем-то, очевидно, однако нуждается в постоянном проговаривании. Вот только в финале статьи положительным примером оказывается - Уэльбек!
За ссылку спасибо oryx_and_crake.