Category: семья

Category was added automatically. Read all entries about "семья".

True Neutral

Семейные связи

freud

Одна из наших новогодних традиций – смотреть «Love Actually».
Вот эта немолодая леди справа – актриса и режисер Джилл Фрейд. Теща сценариста и режиссера Ричарда Кёртиса. Жена сэра Клемента Фрейда, внука Зигмунда и брата Люсьена. А когда она была маленькой, во время войны, ее эвакуировали в Оксфорд, она попала в дом некоего К. С. Льюиса и стала одним из прототипов Люси Пэвенси. Вот как.
... and the Bookman

"Кавычки"

Когда-то я вскользь говорил о кавычках как примете разночинного языка – его недоверия к самому себе (см. «Выпрямила» Глеба Успенского). А вот, кажется, переходный этап от Успенского к Розанову: «Посланницы Амура» Лескова (1880-е гг.), с обычной для него чрезмерностью и нарочитостью:

«При восшествии на престол императора Александра II и в первое время его царствования было замечено такое явление, что “многие стоявшие впереди отодвинулись назад, а другие сзади подались вперед” “Иные же совсем были отвергнуты” По этому случаю “была молва”, и “слышалось смущение и ропот”,— многие из отодвинувшихся ощутили в себе дыхание некоего “провозвещающего духа” и, находясь в созерцании грядущего, смело пророчествовали; другие “смирились” и начали заниматься “кредитом” посредством открытия “ссудо-касс” на чужое имя, а третьи “умывали руки”,— удалялись от дел к “идиллиям” — поселялись в хуторах и деревеньках, избирались церковными старостами, писали скромные стишки и картинки и ехидствовали, подшучивая над новым временем.
Я был тогда “мальчиком на возрасте” и жил в большом университетском городе, где “заразился понятиями”, которые по верным соображениям моих родных не обещали мне счастия. Меня от этого старались воздержать, а главное,— на первый раз отрезвить, чтобы из семьи нашей не вышло вредного члена, способного сочувствовать “угрожающей эмансипации”».
... and the Bookman

Двести лет назад поздравления писали так:

Любезному папеньке!
В сей день счастливый нежность сына
Какой бы дар принесть могла!
Букет цветов? Но флора отцвела,
И луг поблекнул и долина.
Просить ли мне стихов у муз?
У сердца я спрошусь.
И вот что сердце мне сказало:
«В объятьях сча́стливой семьи,
Нежнейший муж, отец-благотворитель,
Друг истинный добра и бедных покровитель,
Да в мире протекут драгие дни твои!
Детей и подданных любовью окруженный,
На лицах вкруг себя радость узришь ты.
Так солнце, с горней высоты,
С улыбкой смотрит на цветы,
Его лучами оживленны».

(Автору десять лет, однако. Сразу видно - далеко пойдет!)
... and the Bookman

Даже не однофамильцы

Вот история из литературы позапрошлого века.
Некий сравнительно молодой человек - умный, артистичный, вполне беспринципный - разорился вконец, кредиторы донимают. Он решает жениться на девушке с хорошим приданым - круглой дуре, как он думает. Из-за параллельной аферы свадьба расстраивается в последний момент.
Это "Свадьба Кречинского". А фамилия основного прототипа главного героя была - Голохвастов.
... and the Bookman

Jeeves and the Wedding Bells

Мне довелось пролистать в книжном магазине официальный сиквел к "Дживсу и Вустеру", написанный Себастьяном Фолксом. Ничего не могу сказать о самом Фолксе, кроме того, что его самостоятельную "Неделю в декабре" я так и не стал дочитывать, - но этот роман заканчивается тем, что Дживс устроил-таки свадьбу Бертика с девушкой, которую счел достойной этого.
Безумие! Кощунство! Повесить на крепостной стене!
Нет, конечно, теоретически Вустер может жениться, как женились Бинго Литтл, Гасси и даже Споуд. Но этого не произошло - а значит, и не могло произойти. Если и возможно матримониальное окончание Саги о Вустере, то уж не на листе бумаги.
И Бертрам Уилберфорс Вустер пошел к алтарю. Но куда бы он ни пришел и что бы ни случилось с ним по дороге, - здесь, в холостяцкой квартире на Беркли-стрит, камердинер всегда, всегда будет подавать молодому джентльмену живительный эликсир своего личного изобретения.

... and the Bookman

J&W

Прочитал новость: по заказу наследников Вудхауза некий Себастьян Фолкс написал новый роман о Дживсе и Вустере - "Дживс и свадебные колокола" (Jeeves and the Wedding Bells); лишнее доказательство того, что нет такого преступления, на которое не пойдет капитал, когда речь идет о сверхприбылях.
vika_garna заметила, что действительно интересной была бы история о Бертике и компании (в том числе Споуде!) во Вторую мировую войну. Я даже знаю, кто такую книгу мог бы написать (но не напишет): Конни Уиллис, конечно. Под редакцией Энтони Горовица.
В самом деле, о том, что было с Вустером после войны, мы знаем ("Не позвать ли нам Дживса?"), а вот трагикомедия из времен лондонского блица, да еще в параллель с печальной историей самого Вудхауза... это могло быть интересно и сильно. Но никто не напишет.
... and the Bookman

Мэрисьюистика

Джордж Элиот. Глупые романы леди-писательниц

Глупые романы леди-писательниц - это класс с множеством подвидов, и каждый подвид определен специфическим сортом глупости, доминирующим в романе: пустота, банальность, ханжество или педантичность. Но коктейль из всех составляющих, эта комбинация разнообразной женственной бессмысленности, производит самую большую категорию подобных произведений, которую мы можем выделить в особенный сорт "мозги-и-шляпки". Героиня, как правило, леди (урожденная или же получившая дворянство в наследство от родственника) с порочным баронетом, любезным герцогом или неотразимым младшим сыном маркиза в качестве возлюбленного на первом плане, священником и поэтом-воздыхателем на среднем и толпой поклонников, смутно указанных на периферии. Ее глаза и ее ум одинаково ослепительны; ее нос и ее мораль одинаково избавлены от неправильности; у нее превосходное контральто и превосходный интеллект; она безупречно одета и безупречно набожна; она танцует как сильфида и читает Библию в оригинале. Или же, возможно, героиня неблагородного сословия, но в этом случае богатство и статус - единственное, чего ей недостает. Ее непременно принимают в высшем обществе, где героиню ждет триумф: она отвергает множество предложений руки и сердца и получает самую лучшую партию. В финале она носит фамильные или иные драгоценности как корону высшей добродетели. Беспутные мужчины кусают губы в беспомощном смущении от ее находчивых ответов, или же тронуты до раскаяния ее порицанием, которое по соответствующим случаям взлетает к высотам риторики. В публичных выступлениях она удивительно красноречива, в приватных разговорах она удивительно остроумна. В ней признают глубокую проницательность, она видит насквозь поверхностные философские теории, ее замечательное природное чутье служит чем-то вроде хронометра, мужчинам остается лишь сверять с ним свои часы, и все будет хорошо. Мужчины рядом с ней играют подчиненную роль. Изредка и намеками вас уверяют, что рабочим днем мужчины ведут некие дела, но будто бы конечная цель их существования - сопровождать героиню в ее шествии по жизни. На балу они ослеплены; на выставке цветов они очарованы; на конной прогулке они околдованы ее благородным умением ездить верхом; в церкви они благоговеют перед восхитительной торжественностью ее манер. Она идеальная женщина в чувствах, в способностях, в грации. Несмотря на это в половине случаев она выходит замуж за неправильного мужчину и страдает от заговоров и интриг порочного баронета, но даже смерть питает слабость к такому совершенству и избавляет ее от ошибок в нужный момент. Конечно, порочный баронет будет убит на дуэли, а надоевший муж, умирая в своей постели, посылает за женой, чтобы попросить ее как о последней милости выйти замуж за человека, которого она действительно любит, и сообщить, что уже отправил ее возлюбленному записку, оповещая о благополучном устройстве дел. Перед тем, как сюжет приходит к этому желанному концу, нашему взору предстает образ благородной, прелестной и одаренной героини, которая проходит сквозь множество отвратительных ситуаций, но нас успокаивает осознание того, что все ее печали выплаканы в расшитый носовой платок, что обморок укладывает ее на самую лучшую обивку, и какие превратности ей ни пришлось бы претерпеть, от падения из кареты до бритья головы во время лихорадки, из всех испытаний она выходит, обладая еще более цветущим видом и еще более роскошными локонами.

(За ссылку спасибо b_a_n_s_h_e_e.)
... and the Bookman

Писательские хроники

М.Е.Салтыков - А. С. Суворину
Ницца. 4 февраля.
Любезный Алексей Сергеевич.
Если будете продолжать характеристики писателей, то имейте в виду следующее:
Краевский Андрей. В 1841 году, когда заблудившийся Чичиков ночевал у Коробочки, последняя в ту же ночь понесла, а через девять месяцев родила сына, которого назвали Андреем и который впоследствии соединил лукавство Чичикова с экономической бестолковостью Коробочки.
Стасюлевич Михаил. По прошествии нескольких месяцев по рождении Андрея, Коробочка снова была в охоте, и к ней, заблудившись в хрестоматии, попал Алексей Галахов. После чего родился сын Михаил, который соединил тупоумие отца с бестолковостью матери.
Пыпин Александр. После того, через некоторое время, Коробочка вновь была в охоте и, гуляя в саду, почувствовала, что в нее заполз живчик. Живчик этот был принесен ветром из Общества любителей истории и древностей в общем собрании с Обществом любителей российской словесности. И хотя Коробочка могла сказать: "како могло быть сие? греха бо не знаю" - тем не менее достоверно, что через 9 месяцев родился сын Пыпин, который уже ровно ничего в себе не соединил.
Все это нужно развить, для чего я не имею возможности, ибо руки болят.
М. Салтыков.
... and the Bookman

Семейство Эллиот снова в деле

"Харпер Коллинз" выпустил отдельное издание "Homecoming" Брэдбери ("Возвращение", "Ночь семьи" и т.п. - словом, глава "Из праха восставших") с иллюстрациями Дейва Маккина ("Зеркальная маска", "Волки в стенах" и т.д., и т.д.).
Очень правильная должна быть книга.